Ответы на вопросы о депрессии. Часть IV. Скрытая от глаз депрессия

В продолжение моих сугубо «субъективных» просветительских заметок история о невидимой депрессии, грозном феномене, часто выпадающем из поля зрения психиатров и порой убивающем людей

У «продвинутой» части ширнармасс, не глумящейся над депрессией, существует шаблонное представление о ней — должно быть грустно, трудно думать и тяжело заставлять себя что-то делать. Но так выглядит только классическая депрессивная триада, где, говоря психиатрическим языком, витальная тоска («жить не хочется») и психомоторная заторможенность. В реальности депрессия крайне коварна и проявляет себя многообразно. Она может быть даже невидимой, бессимптомной, «депрессией без депрессии». Как такое может быть? А вот так…

Справка из психлита: Депрессии, принимающие соматические «маски», — соматизированные депрессии чаще встречаются в общемедицинской сети. По данным S. Lesse (1980), от ⅓ до ⅔ всех пациентов, наблюдающихся у врачей широкого профиля, а также у узких специалистов, страдают депрессией, маскированной ипохондрической или соматизированной симптоматикой. Нередко проявления депрессии перекрываются симптоматикой органных неврозов (синдром гипервентиляции, кардионевроз, синдром раздраженной кишки, синдром да Коста и др.) [Смулевич А. Б., Сыркин А. Л., Рапопорт С. И. и др., 2000].

В связи со скрытой депрессией люблю вспоминать одно своё давнее (80-е) наблюдение. Молодой парень то ли шесть, то ли восемь лет, с подросткового возраста, ходил по врачам, проходя нескончаемые обследования, лежал в больничках, пытаясь избавиться от сильнейшего метеоризма (говоря простым языком, пердежа). Все эти годы у него диагностировали разнообразные заболевания ЖКТ, от которых безуспешно лечили. Кое-как окончив школу, парень безвылазно засел дома и стал хикки.

Меня с ним познакомил его одноклассник Серёга, с которым я учился в фазанке, а затем вместе работал. Мы как-то собрались бухнуть, затарились бухлом, но не могли придумать, где расположиться. Серёга предложил: «Пойдём Санька проведаем!». «А он дома?». «Да он всегда дома». Тогда мне это показалось необычным для молодого человека, с феноменом хикки ещё не был знаком. Санёк оказался приятным челом, встретил нас радушно. Мы весело бухнули, содержательно поговорили. У Саши оказалась богатая коллекция музла, что меня, тогда меломана, быстро сблизило с ним.

В какой-то момент нам с Серёгой, разгорячённым алкоголем, надоело сидеть в четырёх стенах и мы решили прогуляться, «поискать приключений». Серёга позвал и Сашу: «Ну чё, пойдём пробздимся! Хватит уже дома торчать!». Саша густо покраснел, опустил глаза и тихо отказался. Мне тогда это показалось забавным, подумал в себе: «Странный малый… что за радость дома торчать? Даже глубокие старики вон выбираются на лавочки у подъездов. Да и подругу уже давно пора завести». Однако меня тронуло его предложение захаживать в гости, сделанное со светящимися глазами, и я ответил согласием. Парню явно было тягостно от одиночества, но я недоумевал, почему он не выходит из дома, чтобы это одиночество разрушить.

С тех пор повадился заходить к Саше в гости. Промышлял я тогда ремонтом телеков на дому, а Сашин район был моим ареалом кормления. Маршрут планировал так, чтобы он заканчивался поближе к Сашиному дому. Сначала брал с собой бухлишка, но со временем оказалось, что нам и без бухла интересно проводить время. Постепенно наши беседы вышли за границы обсуждения музла. Обратил внимание, что Сашу более всего интересовали темы общения с женщинами вообще и секса в частности. Мне же по-прежнему было не понятно, почему у него нет подруги. Парень был на редкость симпатичным, со стройной подтянутой фигурой, несмотря на многолетнее домоседство. Нрава мягкого, вежливого, дружелюбного и доброжелательного. Разве что, как мне сначала показалось, застенчивый. Я предположил, что именно болезненная застенчивость мешает ему и из дома выходить, и подругу завести.

Постепенно наши отношения становились все более доверительными, а разговоры всё более откровенными. Как-то пасмурным осенним вечером мы изрядно бухнули, настроение было лирическим, а разговор получился задушевным. Настал момент, когда я спросил Сашу в лоб о том, что давно не давало мне покоя: «Сань, ты почему не выходишь из дома? В чём причина? Почему не заведёшь подругу? Я ж вижу, что тебе и одиноко, и секса не хватает. Так и будешь дрочить всю жизнь?». Ещё хотел спросить о жизни на иждивении родителей, но постеснялся.

Вероятно, из-за алкоголя Саша на этот раз не раскраснелся. Помолчав, подыскивая слова, он выпалил: «Болячка не позволяет!». «Что за болячка?! Ты выглядишь совершенно здоровым, бодрым, руки-ноги на месте». «С желудком неполадки». «Что за „неполадки“? Гастрит, штоле? Но как это мешает выходит на улицу?!». «Не, не гастрит… метеоризм». Я не сразу понял, об чём спич. Странное словечко «метеоризм» (от греч. μετεωρισμός — поднятие вверх, вздутие) ассоциируется в первую очередь с астрономией, но никак не с пердежом (процесс сильного, «взрывного», пердежа называется «флатуленцией»). Когда до меня дошло, я едва не расхохотался, но улыбку сдержать не смог. Что, ясно море, ещё больше смутило Сашу.

Повисло неловкое молчание. Мы выпили ещё, чтобы заполнить тишину, хотя алкоголь был уже лишним. И тут меня посетила простая мысль: «Сань, я к тебе часто прихожу в гости. Сёдня мы с тобой сидим уже нескока часов, но никаких признаков… этого самого метеоризма я не наблюдаю. Как так?». Саша рассказал, что метеоризм у него проявляется только и исключительно в густо насыщенных людьми общественных местах. Он мог сходить в ближайший магаз в период малолюдья, но не, скажем, в кинотеатр на многолюдный премьерный показ. То есть сила метеоризма была прямо пропорциональна количеству людей вокруг него. Это сейчас причина очевидна, но тогда задача выглядела головоломкой. Как интенсивность пердежа может зависеть от количества людей вокруг источника пердежа?! 😳

Сначала депрессия на ум не пришла — не было повода. Симптомы депрессии у Саши почти отсутствовали. Нередко пониженный фон настроения (грусть, хмурость), иногда небольшая раздражительность, «лень». Это разумно объяснялось естественной реакцией на вынужденное затворничество. К тому времени я уже наблюдал психосоматические заболевания. Например, язвенная болезнь радикально изменила личность одного моего старшего знакомого. Из дружелюбного и доброжелательного, «компанейского» меломана он превратился в человека хмурого, раздражительного, жёлчного, которого музло интересовало почти что только как объект купли-продажи. Он мог часами сидеть в своей «студии звукозаписи» и слушать, скажем, закольцованную депрессивную вещугу «Пикника» «Иероглиф». Что примечательно, АД амитриптилин позитивно повлиял не только на его депрессию, но и на его язву.

Но влияние депрессии на какие-то соматические проявления мне тогда не были известны. Они и сейчас находятся где-то в тени медицинского мэйнстрима. Например, уже давно вялотекуще исследуется влияние депрессии на развитие диабета. В то же время очевидно, что центральная нервная система (ЦНС), где гнездится депрессия, неотъемлемая часть организма. Более того, это «командный пункт» всего организма. Ясно море, что какие-то сбои в ЦНС не могут не сказываться на работе организма. В психлите описываются и казусы причудливых обратных связей. Когда, например, депрессия вызывает псориаз (тяжёлое заболевание кожи, нередко приводящее к инвалидности), а псориаз «питает» депрессию.

Авторы Википедии справедливо отмечают, что «коморбидность (сочетание) псориаза и депрессии, а также псориаза и социофобии, встречается с повышенной частотой даже у тех больных, которые не испытывают субъективного психологического дискомфорта от наличия псориаза. Вероятно, генетические факторы, влияющие на предрасположенность к псориазу и на предрасположенность к депрессиям, тревожным состояниям, социофобии, во многом перекрываются. Не исключено также, что в патогенезе как псориаза, так и депрессий играют роль общие иммунопатологические и/или эндокринные факторы (так, при депрессиях также обнаруживают повышенные уровни воспалительных цитокинов, повышенную цитотоксическую активность нейроглии)».

Сопереживая, я настырно ломал голову, как помочь Саше. Не сразу стала понятна связь между скоплением людей и эскалацией метеоризма. Как и врачи, лечащие Сашу, я сначала понимал так, что у него, вследствие какой-то аномалии желудочно-кишечного тракта, происходит избыточное газообразование. Когда он попадает в большое скопление людей, вследствие застенсивости усиливается перистальтика кишечника и начинается флатуленция. Но почему тогда этот механизм не срабатывает при других казусах застенсивости? Например, при покупках в магазе «прилавочного формата». При внезапном визите в гости незнакомого человека. При грубой шутке Серёги. Да и транквилизаторы, снижая застенчивость, никак не влияют на метеоризм. Не, здесь что-то не то…

Саше на тот момент сделали все существующие анализы и обследования, да ещё и не по разу. Он неоднократно подолгу лежал в больничках, выжрал мегатонны разнообразных лекарств. Но за все годы не изменилось ничего — совсем ничего. Попытки вспомнить, с чего всё началось, ни к чему не привели — началось вдруг внезапно. Чем больше я обдумывал всё это, тем сильнее в моей голове образовывался сгусток какой-то мысли, в которой было решение задачи, но который я никак не мог ухватить. К тому времени у меня уже было понимание, что в психических процессах далеко не всегда бывают рациональность, причинно-следственные связи. Ещё я пришёл к выводу о ложности экзогенных депрессий, которого придерживаюсь и доселе. Если нет эндогенных предпосылок, психотравмирующая или вообще какая-либо внешняя к голмозгу ситуация не становится триггером депрессии.

Много раз перебрав все сведения о фактах, построив все гипотезы, на какие хватило ума, проведя в раздумьях не одну бессонную ночь, я последовал примеру Пуанкаре — выбросил задачу из головы и занялся житейской рутиной. Точнее, предоставил её решение голмозгу. Это и сейчас мой любимый способ решения особо трудных задач. Однажды целую неделю смотрел сериал «24» (в русском прокате «24 часа») в ожидании решения. По одному сезону в сутки. Решение пришло на последней серии, вместе с титрами. В моей жизни это давно обыкновенно, но каждый раз забавляет меня. Решение казуса Саши пришло мне на ум, когда я шёл на вызов и думал о какой-то ерунде. Как будто кто-то вломился в мою черепную коробку и заорал: «Цемент подвезли!». Не помню уже ту мысль дословно, но суть её была в том, что болезнь Саши иррациональна, источник иррационального в организме голмозг, вовне эта иррациональность проявляет себя через психболезнь, психболезней не так уж много и подходит только депрессия.

Когда пришло осознание решения и неуловимый сгусток мысли рассосался, наступила эйфория. Я пришёл к заказчику с блаженной улыбкой и он посмотрел на меня как-то так… искоса. Однако вскоре блаженство сменилось новой заботой — надо было как-то приболтать Сашу на психиатрическую терапию. Нетривиальная задача… Для меня было очевидно, что к психиатру я его не вытолкаю никакими словами, никакими разговорами. Уж ооочень был силён страх «позора». А вот убедить принимать психофарму было намного легче. Итак, придётся заниматься самолечением. Беспокойства у меня это не вызывало. Дозировки, побочки хорошо известны, всё безопасно. При самом худшем раскладе Саша останется «при своих». Но есть реальный шанс этому челу вернуться к нормальной жизни. Иначе сколько ещё лет ему сидеть дома в ожидании «чуда», спонтанного выздоровления? 🤔

В 80-е годы ещё не было никакой психобратии, кроме психиатров. Ни «практикующих психолухов», ни психоаналитиков, ни психотерапевтов. Лечение у психиатра считалось крахом репутации, лютым позором, поводом для всеобщего презрения. Поэтому самостоятельно пациенты обращались к психиатру крайне редко, чаще их приводили родственники, когда становилось явно, что родной человек «невменяемый». Пациенты с депрессией лёгкой и средней степени обычно терпели её, жили с ней долгими годами. Часто «лечились» алкоголем, который заменял и антидепрессанты, и транквилизаторы. Отсюда было множество привычных пьяниц, которых принимали за алкоголиков (истинный алкоголизм встречается не так часто, как принято думать). Этих пьяниц «лечили» общественным порицанием, выволочками на производственных, профсоюзных, партийных и прочих собраниях. Но реальную помощь они получали, когда скрывались от различных неблагоприятных последствий в психбольничках. Что любопытно, лечиться «от пьянства» в психбольнице было не стыдно. Скорее наоборот, такого человека хвалили за то, что он «встал на путь исправления», жёны/мужья исполнялись радостными надеждами. Де факто же в психбольнице у привычных пьяниц лечили именно депрессию. После исчезновения симптомов депрессии исчезало и пьянство. В некотором, не медицинском смысле, привычное пьянство это тоже скрытая депрессия.

Но нет худа без добра — из-за малого количества психопациентов злоупотребление психофармой встречалось редко, она была почти общедоступна и стоила сущие «копейки» (иногда буквально). Те немногие пациенты, которые «шарили» в психофарме, с разной степенью успеха занимались самолечением. Я даже не пытался уговаривать Сашу обратиться к психиатру. Если б я заикнулся об этом, он бы воспринял мои слова «оскорблением» и, не исключено, наши тока-тока появившиеся близкие отношения накрылись бы медным тазом. Сейчас для многих людей это звучит дичью перекатной, в СССР же существовала тяжёлая стигматизация людей с психиатрическими затруднениями. В лучшем казусе, их считали «слабаками», в худшем, «дурачками, от которых лучше держаться подальше». Хуже была только слава гея, когда люди нередко переезжали в другой город, где их никто не знал.

Вопреки моему напряжённому ожиданию, предложение начать приём психофармы Саша воспринял без сопротивления. Ясно море, согласился он после моего подробного разъяснения чё да как с демонстрацией страничек из психиатрических книжек. Но сё же я решил быть максимально осторожным, чтобы не отпугнуть пациента чрезмерно тяжёлой побочкой. Начали мы курс с мини-доз амитриптилина (12,5-25 мг/сутки) и диазепама (5 мг/сутки). Недели через три мы с Сашей начали «выходить в люди». Я утешал: «Сань, ну ты чё! Я же ж рядом с тобой. Когда начнётся пердёж, будут думать и на меня. Да подумаешь, фигня какая! Как будто никто не пердит! 🤷🏼‍♂😁». Мы пытались ходить в магазы в час пик, в кинотеатры на поп-фильму в вечерние часы и пр. Безуспешно. Минут через двадцать начинались приступы метеоризма. Хотя, со слов парня, менее интенсивные, чем обычно. Он считал, что это как-то связано с тем, что он не один, а в компании со мной. Но сё равно находиться с этим недугом в общественных местах было невозможно.

Через полтора месяца, во избежание привыкания, отменил диазепам, адаптация к амитриптилину уже наступила, постепенно повысил дозировку до 75 мг. Безуспешно. Чуйка мне настырно говорила, что иду верным путём, что у парня просто замедленный метаболизм, да и, highly likely, депрессия застарелая, нужно подождать ещё, но потихоньку начал нервничать. К счастью, Саша не возмущался, не упрямился, не торопился. То ли сказалось успокаивающее действие психофармы, то ли его душу грел первый за много лет лучик надежды…

Успех пришёл только к концу третьего месяца. Сначала я начал замечать специфичное антидепрессивное действие амитриптилина. У пациента «загорелись» глаза, на лице начала появляться спокойная мягкая душевно тёплая улыбка. Повысились стрессоустойчивость, трудоспособность, инициативность. Например, Саша вдруг внезапно мог сделать основательную домашнюю приборку, без маминой просьбы помыть посуду, чего ранее за ним не водилось. Когда мы «выбрались в люди» где-то через пару недель, морозным февральским вечерком ввалившись в кинотеатр на какой-то «кассовый» видос, метеоризма более не было. Совсем не было. Далее Саша уже выходил из дома также самостоятельно. Через пару месяцев он плавно снизил дозировку амитриптилина до поддерживающей (12,5 мг) и принимал её ещё год. Вскоре после этого я потерял его из виду. Судя по тому, что он не разыскал меня, имея такую возможность, беда миновала окончательно.

Этот казус тоже из 80-х. Однако он в точности так же может произойти и сегодня. С тех пор ничего принципиально, фундаментально в его причинах не изменилось.

Наша компания собралась на кухне в «хрущёвке» приятеля попить пива и «полирнуть» его водкой. Мы пили сначала пиво, затем водку, трындели «ниачём», а «душа» нашей компании пухляш Андрюха время от времени травил смешные анекдоты, заразительно смеясь вместе со всеми. Весьма часто мы бегали в туалет, ибо пива было выпито немало. Сцена эта отпечаталась в моей памяти, похоже, на всю жизнь. Андрюха сидел на табуретке у входа. В какой-то момент он встал, помахав указательным пальцем, сказал: «Я ща… не пейте без меня… ща-ща…» и ушёл в туалет за стенкой. Мы продолжали трындеть, кто-то разлил по рюмкам водку. Прошло уже с полчаса, но Андрюхи не было. «Андрюх, ты чё там, обосрался, штоле?! Выходи! Водовка уже скоро закипит!». Однако обычного Андрюхиного «Ща-ща!» в ответ мы не услышали. У меня ёкнуло в груди, но ни о чём плохом не подумалось. «Хех, блин, заснул Андрюха на очке! 😁», — сказал кто-то и мы рассмеялись. «Ну чё, будем будить или дадим сделать баеньки? Но мне надо поссать, однако…».

Приятель, стоявший за моей спиной и куривший в форточку, молча быстрым шагом пошёл к двери туалета. Постучал. Молчок. Постучал сильнее. Молчок. Забарабанил. Тишина. «Ир! Ииира!», — позвал приятель жену хозяина, хотя сам хозяин сидел с нами на кухне. Жена укладывала детей в дальней комнате, спальне, но прибежала на зов. «Ир, можно я сломаю щеколду? Я потом отремонтирую». «Нуу, давай…». Слабенькая туалетная щеколда сломалась с первого раза. Через мгновение я осознал — случилось что-то плохое. Очень плохое. «Андрюх, ты чего?! Ты ебанулся, что ли?!! Что ты натворил, ёб твою мать!!!», — запричитал приятель. «Ребят, идите сюда… тут Андрей», — обескураженно-рассеянно позвала нас Ира, но мы уже и сами устремились к туалету. Помню, как мне было трудно подняться с табуретки, зад будто стал свинцовым, но не от пива с водкой, а от понимания того, что могу увидеть.

Бельевая верёвка была привязана к креплению унитазного сливного бачка под потолком. Другой конец верёвки оканчивался петлёй на шее Андрюхи, который висел, прислонившись правой щекой к стене с опущёнными руками и подогнутыми ногами. Наш приятель беспомощно суетился вокруг тела. Ира стояла в прихожке, по-женски закрыв рот ладошкой и неотрывно смотрела на тело Андрюхи выпученными глазами. Кто-то принёс нож, мы обрезали верёвку и вытащили тело Андрюхи на пол зала (большой комнаты). С трудом сняли петлю. Кто-то попытался делать реанимацию, но было очевидно, что наш пухляш Андрюха уже мёртв. Приехали врачи «скорой», милиционеры, что-то спрашивали… Врачи констатировали смерть и вскоре уехали. Милиционеры долго и нудно проводили следственные действия. Мы между собой молчали, непрестанно курили. В моей голове была пустота. Точнее, я не пытался размышлять о произошедшем, только пытался его осмыслить. Следственная бригада уехала поздно ночью. Мы были донельзя измучены и опустошены. Договорились встретиться вечером следующего дня. Чтобы попытаться найти ответ на единственный вопрос — «Почему?».

На следдень мы собрались, прежде обильно затарившись водкой. Медленно пили не очень холодную противную водку, закусывали её вкусными домашними солёными огурцами с репчатым луком, пахучим подсолнечным маслом, чёрным молотым перцем, а также свежим ржаным хлебом, и мучительно кубатурили «Ну, как же ж так-то?! 😳». На ум долго не шло ничего годного. Приятели говорили, что у Андрюхи не было никаких бед. Никакой «безответной любви», смертельной неизлечимой болезни. Никто не мог вспомнить его грустным, тем более, тоскливым. На тот момент это был самый жизнерадостный, самый неунывающий человек, какого я знал. Я не слишком рьяно пытался обратить внимание приятелей на то, что внешние трудности не убивают. В норме они скорее мобилизуют для борьбы. Убивает же депрессия. Приятели, как обычно, отмахивались, они воспринимали психиатрические феномены и мой к ним тропизм скептически — типа «Какая может депрессия, если есть водка?!».

Правда, через некоторое время кто-то вспомнил, что у Андрюхи были присказки «Сдохнуть можно!» и «Да помереть легче!». Но никто не воспринимал их через призму суицидальных тенденций. Вспомнили о том, что Андрюха много бухал, практически каждый день хотя бы понемногу, хотя бы несколько бутылок пива. Но никогда не «нажирался до усрачки». Мне подумалось, что уж как-то много он шутил. Никто не мог вспомнить, когда говорил с Андрюхой спокойно о чём-то серьёзном. Стоило ему переступить порог, как тут же начинались шутки-прибаутки. Да знали ли мы этого человека по-настоящему? Или любили его только за то, что он был нашим «штатным клоуном»?

Так я впервые столкнулся со «смеющейся» депрессией, разновидностью скрытой депрессии, «депрессии без депрессии». С одним из самых трагических её исходов. Да, бывает и другой трагический исход — shooting (массовый расстрел людей). В 2017 году на Западе прошёл флешмоб #faceofdepression ( #лицодепрессии ). Сотни юзеров соца показывали фоточки пациентов с депрессией, своих и чужих, где те выглядят вполне жизнерадостно. Некоторые из них вскоре убили себя. Жена Честера Беннингтона (группа Linkin Park) тоже показала видос, где Честер играет с детьми незадолго до самоубийства. Смысл флешмоба был в том, чтобы показать, что пациенты с депрессией часто не выделяются из толпы и ничем не выдают своё состояние. А это значит, к словам человека о том, что ему плохо, стоит всегда относиться всерьёз. Пока не стало слишком поздно.

Дорогие камрады TJ, пожалуйста, не оставляйте угроз самоубийством без внимания. Сколько б их ни было. Как бы сильно вы не были уверены, что это «пустая истерика». Ни один психиатр, даже самый-пресамый матёрый, не способен спрогнозировать последствий такой угрозы. Если человек угрожает самоубийством, необходимо (1) госпитализировать его, (2) провести ему диагностику, (3) в казусе подтверждения депрессии, провести ему лечение.

Считаю диагностику скрытой депрессии самым трудно диагностируемым видом депрессии. Почему? Вот поэтому: 👇🏼

• Пациенты со скрытой депрессией крайне редко попадают к психиатру. А если и попадают, то наиболее часто от врачей общей практики, заподозривших что-то неладное в пациенте, годами бесплодно слоняющемся по врачам, имеющем явно выраженные ощущения соматического неблагополучия, не подтверждающиеся объективным обследованием. Однако нередко эти пациенты, опасаясь неблагоприятных социальных последствий, осознанно и неосознанно диссимулируют (притворяются здоровыми). Нужно ширнармассовое понимание важности психогигиены и психопрофилактики, регулярного посещения психотерапевтов (аналогично стоматологам).

• Тесты вроде Бека и Гамильтона обычно не позволяют выявить скрытую депрессию из-за слабости симптомов либо вовсе их регистрируемого отсутствия. Нет тоски, нет психомоторной заторможенности («лени»), существенных колебаний веса, нарушений сна. Есть метеоризм из примера выше, может быть «безрадостность жизни», объясняемая «тяжёлым экономическим положением в стране» и «кровавым тираном Путиным у власти». (Кстати, скрытая депрессия, по меньшей мере, нередко обуславливает оппозиционное политическое мышление. Собственноглазно наблюдал, как пациент избавился от него вместе с депрессией.)

• Для диагностики скрытой депрессии нужен цикл долгих бесед психотерапевта с пациентом. Психотерапевт исследует, не исчезла ли присущая ранее радость жизни, близко ли слёзы, давно ли превалирует пессимистическая оценка всего и вся, и прочее. Но для таких бесед ведь нужен повод. С бухты-барахты они не ведутся. В предыдущем посте упоминал некоторую пользу от бесед с психоаналитиком — имел в виду и это. Допускаю, что такую пользу могут принести и «сеансы» с добросовестным психологом, если он способен терять «клиентов» ради их пользы. Поэтому считаю полезной регулярную психогигиену.

• Скрытую депрессию трудно надёжно дифференцировать от характерных особенностей личности либо от расстройств личности (ранее — конституциональных психопатий), не подлежащих лечению, а только компенсируемых. Для пущей диагностической надёжности можно назначить АД. Если депрессии нет, АД не подействует. Но что если это просто неподходящий АД, депрессия есть и мог бы подействовать другой АД? Надо ли проявлять настойчивость в поисках того, чего, возможно, и нет? Это проблемные вопросы, на них пока нет однозначного ответа.

• Для самомониторинга и принятия решения об обращении к психотерапевту могут быть полезны годные описания переживаний при депрессии, сделанные психиатрами, вроде такого (не со всём согласен [«реактивная депрессия»], но именно описание чувств пациентов с депрессией точное). Да, чтение таких текстов у мнительных людей может вызвать ипохондрические переживания. Но (1) лучше так, чем, возможно, жить с исподволь отравляющей жизнь скрытой депрессией, (2) ипохондрия сама по себе может указывать на психонеблагополучие.

• Вы стали всё чаще выбирать дом, кресло/диван и телек/комп вместо того, чтобы, как раньше, встречаться с приятелями, кататься на велике, плавать и активничать сяко разно. Пассивный отдых не возвращает вас к активности либо даже состояние усугубляется. От желания всё время сидеть дома до мыслей о самоубийстве не такой уж длинный путь. Однако это не полностью надёжный критерий. У меня есть знакомый со скрытой депрессией, который каждый год, а то и дважды в год, летает в разные места мира поплавать под водой.

• У вас появились разнообразные нарушения сна, которые длятся более двух недель, хотя образ жизни существенно не изменился. Кратковременные курсы снотворных не помогают — сон не становится прежним. Также не помогает ведение более здорового образа жизни. Если был сильный стресс, прошёл, но сон не восстанавился, это тоже подозрительно — стресс мог стать триггером для включения «спящей» депрессии.

• Вы потеряли интерес к прежде долгое время любимым занятиям (чтение, музло, рыбалка, кулинария и пр.). Только лишь это само по себе не указывает на депрессию — интересы приходят в нашу жизнь и уходят. Но на их место в норме приходят новые интересы. Если же у вас на смену пришли длительные томительное чувство в груди и вопросы без ответа «Чёт скушно… чем бы заняться?», это повод посетить психотерапевта. Затяжная скука один из диагностических признаков, вероятно, развивающейся депрессии.

• У вас изменился аппетит. Вы стали есть больше обычного либо, наоборот, меньше. Изменился состав жрачки, в ней появилось больше сладостей или деликатесов. Либо вам всё равно, чем набивать желудок, лишь бы утолить чувство голода. Вы можете неделями есть одно и то же блюдо, как правило, простецкое в приготовлении либо полуфабрикаты. Изменение пищевых привычек и предпочтений, вкусовых ощущений за короткий период (от нескольких недель до нескольких месяцев) — повод для похода к психотерапевту.

• У вас появились несвойственные ранее раздражительность, вспыльчивость; вспышки «праведного гнева» из-за малейшей «несправедливости»; нетерпимость к инакомыслию; грубость и даже хамство, за которые позднее становится стыдно. Вам трудно долго слушать, трудно или вовсе непосильно читать большие тексты вроде этого. Вам кажется, вы знаете, что люди вам скажут дальше и не ждёте там ничего интересного/полезного.

• Вам становится труднее соблюдать правила личной гигиены. Вы реже чистите зубы, реже принимаете душ, реже меняете бельё, реже делаете приборку дома. Хотя это и не доходит до чистки зубов и душа только перед выходом из дома, тогда депрессия уже вполне явная, не скрытая. Что касается женщин, то это отказ от привычного ранее макияжа либо немотивированное значительное его упрощение.

• У вас появился несвойственный ранее интерес к «мрачному». Это, например, мрачные мистика, эзотерика, фэнтези, музло, «потусторонние миры», обстоятельства смерти, интерес к подробностям смертельных дорожных происшествий и катастроф, стихийных бедствий, часто и надолго возвращающиеся размышления о смысле жизни, навязчивые мысли «что будет после того, как я уйду». Впрочем, даже если всё это присуще вам необозримо давно, полезно посетить психотерапевта.

• Эти, последние изменения, уже не для вас, а для ваших близких. Вы в последнее время видели своего близкого необычно спокойным, ушедшим в себя. Затем это его состояние внезапно сменилось энергичностью, он стал деятельным, взбудораженным. Возможно, ко всему этому много шутит и заливисто смеётся, азартно играет с домашними животными или детьми (чего не было раньше). Это может говорить о том, что близкий принял решение уйти из жизни. Такое решение создало у него чувство определённости, ему стало душевно легче и появилась энергия.

В заключение пара ссылок на любопытные публикации о депрессии. Они на английском языке, но перевод в Chrome’e вполне годный. Я не поддерживаю и не опровергаю доводы авторов, только лишь предлагаю ознакомиться с ними.

«Выявление и диагностика депрессии: она может выглядеть по-разному у мужчин и женщин, а также у подростков»

«10 безмедикаментозных методов лечения депрессии»

--