Ответы на вопросы о депрессии. Часть II. Как и почему я начал помогать людям с психическими затруднениями

Уважаемая камрадин Лера, более известная на TJ как the art of гепард, интересуется, как меня угораздило начать помогать людям с психическими затруднениями, не имея медицинского диплома.

Хотя некоторые камрады TJ иногда принимают меня за «психолога», «психотерапевта» или «психиатра», я никогда нигде, ни разу, не утверждал такого. Я никогда никого не вводил в заблуждение, притворяясь членом психобратии. Каждый пациент, принимающий мою помощь, совершал информированное согласие. Ибо иное было бы глубоко омерзительным мне обманом, жульничеством, проще говоря, враньём. В том смысле, что сциентистский образовательный ценз («диплом») у меня есть только для юриспруденции. Моя юридическая специализация — юрист-цивилист. Почему же я, юрист, помогаю людям с психическими затруднениями? Вот поэтому: 👇🏼

• Когда мне было лет двенадцать или тринадцать, нашёл в домашнем холодильнике транквилизатор хлордиазепоксид («Элениум»). Из любознательности прочитал инструкцию. В ней было написано, что хлордиазепоксид устраняет тревогу и раздражительность. Для меня эта инфа стала сильнейшим умственным потрясением. Дотоле, в моём раннедетском понимании, сё это было только и исключительно сферой волевого регулирования. То есть, например, раздражительный человек был человеком «распущенным» и ему просто надо было «взять себя в руки».

Так в один миг родился мой интерес к психологии. Точнее, более всего к психиатрии. В моём понимании, психиатрия, в самом широком смысле, даёт наиболее глубокие, обоснованные и практически значимые знания о закономерностях поведения человека, о психических затруднениях и способах их преодоления. Психология, акцентуированная на психическом здоровье, мне менее интересна, ибо в ней, на мой вкус, мало эпистемологических конфликтов. Перефразируя графа Льва Толстого, все психически здоровые люди похожи друг на друга, каждый психически нездоровый человек несчастлив по-своему.

С девяти лет меня преследует хроническая депрессия. Иногда она становится весьма тяжёлой, в большой степени обездвиживающей, сопровождается жуткой тревогой и суицидальными мыслями. Предельно обще мою жизнь можно описать как долгую историю сожительства с депрессией и борьбы с ней. Успехи этой борьбы переменчивы. Иногда я беру верх над депрессией, иногда она. Сейчас, оглядываясь назад, на прожитую жизнь, вижу, что прожил её намного лучше, чем, как казалось на старте, мог бы. Причина в том, что у меня получалось падать, вставать, отряхиваться и идти дальше вопреки всему и несмотря ни на что.

Узнав в двенадцать-тринадцать лет о существовании лекарств для лечения психболезней, психофармы, я сильно ободрился. Я осознал, что у меня есть высокие шансы прожить свою жизнь «человеком», не ментальным инвалидом, которого не способны терпеть даже родные люди. Я принялся начитывать психлит. Облазил как библиотеки знакомых, так и государственные. Кроме получения ответов на прикладные вопросы, погрузился в увлекательнейший мир аномальных (необычных) психофеноменов, познания свой личности и личностей других людей, межчеловеческих отношений. Это познание было настолько будоражащим, что когда брал в руки новую книгу, у меня от предвкушения наслаждения познания эти руки тряслись. 😁

Когда в двадцать лет узнал от врачей-психиатров, что они не помогут мне почти никак, что я, в их понимании, обречён провести весь остаток своей жизни то в инвалидной квартире-одиночке, то в психбольничке, вынужденно перешёл от теории к практике и занялся самолечением. В результате, вопреки категоричным обламывающим решительный настрой уверениям врачей, смог получить неплохое образование и стать успешным в профессии. Немного об этом рассказываю здесь. Этот эпизод в моей собственной жизни развил у меня сильнейшее недоверие к отечественной психиатрии в лице низовых психиатров. Которое усугубилось позднее вследствие личного общения с психиатрами и с их незадачливыми пациентами.

В последующем и до сего дня на жизненном пути мне встретилось и встречается множество людей с в разной степени тяжести психическими расстройствами. Я не ищу их сам преднамеренно, целенаправленно. Эти люди везде, куда бы я ни пошёл. В том числе на TJ. Лет десять назад читал доклад, сделанный на Всемирном экономическом форуме в Давосе — докладчик утверждал, что депрессией страдает ⅓ населения Земли и назвал её «чумой 21-го века». Эта цифра совпадает и с моими наблюдениями. Нередко у меня получалось помочь пациентам осознать, что их затруднения не в каких-то внешних обстоятельствах (низкий рост, некрасивый, уединённый, жестокие родители, сумасбродный начальник, жена-изменщица, мало денег и пр.), а в них самих, внутри их голмозга. Помогал им получать медпомощь. Когда это было безуспешно, помогал сам, иногда получалось, иногда нет.

Эти знания и опыт крайне эффективно помогали мне все долгие годы и в профессии, где было критично важно правильно распознавать особенности личности людей, их мотивации, управляющие ими психические механизмы; понимать, что от них можно ждать, а чего нет. В итоге проявлял проницательность, принимал верные решения и достигал желаемые результаты. Нет, я не стал «гением» вроде Шерлока Холмса (один из моих любимейших персов в литературе), но у меня получилось самореализоваться в профессии, решая сложные задачи, достичь профессионального самоуважения. И, что более всего важно для меня, я прожил интересную полноценную жизнь, насыщенную приключениями (о некоторых из которых рассказал на TJ).

Много лет назад (начало 1981) обнаружил у себя «чуйку» на психические болезни. Вероятно, это стало следствием не только чтения большого количества психлита, но и моего богатого воображения, которое позволяло с большой точностью визуализировать прочитанное. Когда я читал, например, историю болезни, кинематографически видел на своём внутреннем экране пациента со всеми его особенностями. Все мои диагнозы раньше или позже были подтверждены лицензированными психиатрами. Все, без единого исключения. Иногда долгие годы спустя (до пяти), ибо сначала психиатры не могли распознать слабовыраженные симптомы, считали их «особенностями характера». К сожалению, иногда было слишком поздно (об этом ниже).

Вот некоторые примечательные казусы:

•• Самый первый эпизод проявления «чуйки». Начало 1981-го года, мне 18 лет. Я тусил в самой обычной подростковой компании. Когда были деньги, мы бухали. Когда денег не было, убивали время своей никчёмной жизни пустым трындежом на лестнице в подъезде; какими-то дурацкими, порой жестокими, розыгрышами; задиранием тех, кто послабее; игрой в карты; походами в кино для просмотров безмысленных видосов и пр. т. п. У нашей компании был любимчик, что-то вроде «сына полка» (два года в таком возрасте большая разница) — Саша. Саше было 15-16 лет, внешне он был похож на православного ангелочка (да, даже светлые кучеряшки надо лбом). Саша немного странновато, но забавно шутил. И очень любил бухать. Выпив изрядно алкоголя, он становился другим человеком. Более всего ему нравилось, находясь в отдалении от нас, задираться к шайкам своих ровесников. Когда те уже собирались бить Сашу, появлялись мы. А Саша с важным видом обходил шайку и жестоко «унижал» её членов. Тогда я не знал, что это называется «самоутверждением за чужой счёт».

А ещё Сашу болезненно влекли красивые вещи. Он жил с сильно странной мамой-одиночкой (ширнармассовый образ «шизофренички»), чернорабочей резиновой фабрики, для которой даже покупка копеешной школьной формы была напряжной. Поэтому Саша красивые вещи просто воровал — воровал везде, где только возможно. Он не мог совладать с собой, даже если это было очень опасно. Даже если за кражу его могли убить. Вот в этой истории о дублёнке крадуном был именно Саша. Ещё на него оказывали прям таки гипнотическое воздействие зеркала. Как-то, когда мы в подвальной фанзе играли в карты, я обратил внимание, что Саша несколько часов сидел напротив большого зеркала от трюмо и непрерывно пялился в него. Но нет, это не совсем диагностические признаки. Какие-то странности в поведении можно так или иначе отыскать у любого психздорового человека.

Я не могу показать психболезнь Саши аргументированно, обратив внимание на какие-то конкретные симптомы. Здесь у меня, как говорят немецкие психиатры (первый — Рюмке), praecox Gefühl — от лат. praecox скороспелый, ранний; нем. Gefühl чувство, ощущение. Так немецкие психиатры издавна называют метод диагностики шизофрении, основанный не на анализе отдельных симптомов, а на опыте, «особом чутье болезни» и интуиции, возникающей в непосредственном общении с пациентом. Да, согласен, выглядит как шаманство какое-то. Но это работает при ранней диагностике шизофрении, когда симптомы просматривается слабо, как сквозь матовое стекло. Если проигнорировать praecox Gefühl и не начать лечение своевременно, позднее часто наступает эскалация болезни со всеми вытекающими неблагоприятными последствиями.

Когда я заикнулся в компании, что у Саши «не все дома», меня едва не побили — столь велики были возмущение и обида за любимчика. Поэтому я заткнулся. Где-то через год наша компания распалась. Я ушёл в том числе из-за того, что Саша становился всё более и более странным, это пугало. Из милого домашнего «мальчика-писи» он превращался в яростное жестокое чудовище. Сыграла роль и история с дублёнкой, где я, как ни крути, натерпелся страху. Но более всего нарастающая жестокость этого чела и увеличивающееся количество попандосов, из которых его пришлось вытаскивать. Ещё через четыре года встретился с одним из членов нашей компании, пожил у него дома, пока готовился к поступлению на юрфак. «Ну что, как там наш Санёк?». «Санёк? Дак он уже давно в психатке. И пробудет там, похоже, всю жизнь».

Я съездил в психбольничку и проведал Санька. Он сразу узнал меня, но никаких эмоций не проявил, как будто виделись минуту назад, не пять лет прошло. Рассказал, как ощущалось, давно заготовленную и много раз повторенную байку. Мол, украл мопед, поймали и отправили в СИЗО. Там избили, упал и сильно ударился головой, отчего начал «гнать». Вместо МЛС отправили в психатку, где он и живёт уже несколько лет. С воли проведывает только мама, раз в неделю. Представившись помпрокурора, поговорил с лечащим врачом Санька. Тот рассказал, что у пациента злокачественная форма шизофрении, предрасположенность к которой, скорее всего, унаследована от матери, тоже психнездорового человека. Пережитый стресс спровоцировал манифестацию заболевания. Саша не может жить под присмотром нездоровой матери. Поэтому, скорее всего, ему придётся провести остаток жизни в отделении для хроников ПНД.

Далее врач сказал то, что резануло меня по сердцу и впечаталось в память на всю жизнь: «Как видно из собранного анамнеза, болезнь проявляла себя у Александра ещё в отрочестве. Если б она была диагностирована своевременно, скорее всего, у нас бы получилось остановить её эскалацию. Сейчас для этого есть психофармакологический арсенал. Пациент не хватал бы звёзд с неба, но у него не было бы асоциального поведения. Если б принимал лекарства, жил бы обычной жизнью. Мог бы и семью создать, это не редкость. Ну, может, проходил бы кратковременное профилактическое лечение в стационаре раз в несколько лет». Такая резолюция врача душевно потрясла меня и во мне надолго засело чувство вины. Вины за то, что я равнодушно прошёл мимо чужой беды. Я решил приложить все силы, чтобы такого не повторялось впредь.

• В начале 00-х тусил в почтовых конфах на Yahoogroups’ах (тогда они были весьма популярны). Как-то увидел письмо из пары абзацев. И у меня будто щёлкнуло в голове — у автора шизофрения. Хотя письмо выглядело обычным, подобных текстов много, например, на TJ, никто в конфе не проявил к нему внимания. Я тогда не смог устоять от соблазна проверить свою догадку. Написал автору в личку тщательно продуманное тактичное письмо. Он сильно удивился, сначала подумал, что я какой-то его личный близкий знакомый. Однако признался — у него официально диагностированная шизофрения и он проходит психиатрическое лечение. Мы время от времени беседовали ещё несколько лет. К сожалению, из-за поведения этого человека (алкоголизация) болезнь бурно прогрессировала и со временем тексты его писем стали бессвязными.

В комментах к предыдущему посту меня обсмеяли за упоминание «эпистолярной эмпатии», ссылаясь на каких-то неизвестных сциентистских авторитетов. Чуть выше один из множества примеров, когда благодаря эпистолярной эмпатии у меня получилось видеть больше, чем лежало на поверхности. В развитии этой способности мне помогла книга «Искусство быть другим» Владимира Леви, которую, очевидно, юный комментатор назвал «древней как гавно мамонта». При этом не посоветовав никакой более годной альтернативы. 🤷🏼‍♂

• Подобные истории сопровождают меня вот уже почти сорок лет. Чаще всего вижу депрессию. Это реально «чума» нашего времени. При этом крайне мало врачей общей практики способно её диагностировать. Или хотя бы отправить пациента к психиатру «на всякий случай». Из недавнего:

В начале 2017 в моей жизни объявился приятель из начала 00-х Лёша. Правда, не лично, а через WhatsApp и ретротелефонию. Он посетовал на свою болячку, из-за которой жестоко страдал более полугода, но врачи всё это время были не в состоянии даже поставить диагноз. Кроме прочего, он люто мучился от сильнейших крайне болезненных приливов жара и почти не мог спать до пяти суток подряд, что, ясно море, сводило его с ума. Так как Лёша уже обошёл всех доступных врачей, я решил помочь ему сам. Других вариантов не увидел тогда, не вижу и сейчас.

Назначил Лёше несколько анализов для исключения некоторых болячек. Все они были отрицательные. Начал внимательно копаться в событиях Лёшиной жизни. Узнал, что незадолго до появления симптомов умерла экстремально любимая Лёшина мама. В итоге предположил латентную депрессии (никаких симптомов из депрессивной триады не было), назначил атаракс для временного облегчения и отправил к психиатру. Лёша покочевряжился, не желая связываться с психиатрами и боясь из-за этого потерять работу, но за неимением лучших вариантов таки послушал меня. Психиатр подтвердил мою гипотезу и отправил Лёшу лечиться в психбольничку. Через месяц Лёша вышел оттуда в намного лучшем состоянии и ещё некоторое время лечился амбулаторно. Постепенно болезнь отступила и симптомы исчезли совершенно. Как и снова исчез из моей жизни Лёша.

• Похожая ситуация произошла с БЖ, только с хреновым финалом. Вскоре после начала нашей совместной жизни я понял, благодаря беседам с тёщей, что моя жена унаследовала шизофрению от своего отца. Проявлялась шизофрения, главным образом, депрессией и глупыми страхами (глупость их осознавала и БЖ). Я уговорил её начать посещать психиатра и лечиться, тщательно контролировал приём лекарств, психотерапевтировал. На много лет болячка заснула, наступили явные улучшения — например, полностью исчезли жуткие (для меня со стороны тоже) панические атаки.

Возможно, так бы всё и продолжалось, мы бы жили-поживали с переменным успехом. Если бы не встреча жены с горе-психологиней (типичный «практикующий психолух»). Судя по описанию процедур, которое у меня получилось вытащить клещами из БЖ перед самым разводом, психологиня заюзала гипноз. Гипноз там был или что, но это вызвало мощную эскалацию шизофрении с характерным для её дебюта иррациональным страхом. Страх был направлен против меня — жене, с её слов, начало казаться, что я хочу её убить. Ей снилось, как я её убиваю. Прослушанные телефонные разговоры с психологиней и обстоятельства побега жены убедили меня в реалистичности этого симптома. Она его не придумала.

Итак, почему я помогаю людям с психическими затруднениями, не имея медицинского диплома?:

• В наших краях острый дефицит годных психиатров. Точнее, их нет совсем. Есть только и исключительно рецептовыписыватели. Да, именно так — приходишь на приём, называешь нуждый препарат и они выписывают. У некоторых, похоже, ещё сохранились остатки совести — они могут попросить обосновать, почему именно этот препарат, слегка подискутировать. Но сё равно выписывают с видимым облегчением — хороший пациент, годный, не напрягает жалобами и не вопрошает философически: «Как же ж мне быть, доктор? Как жить? Жить-то не хочется!». Ну, других психиатров встретить мне не довелось.

Хотя, возможно, этих людей отчасти можно оправдать. Современным госврачам даётся на приём одного пациента что-то порядка пятнадцати минут. Что можно сделать за это время? Поздороваться, пригласить присесть; спросить, какой препарат нужен; получить короткий ответ, почему именно он; выписать рецепт; попрощаться. Для сравнения, у советских психиатров было обычной практикой приглашать родственников и беседовать с ними для сбора анамнеза. Правда, в СССР люди крайне редко ходили к психиатрам по доброй воле, а депрессию «лечили» алкоголем (в том числе отсюда обилие в СССР привычных пьяниц [≠алкоголикам]).

• Такое впечатление, что эти психиатры препараты назначают методом доставания шаров из барабана. Хронически наблюдаю грубые ошибки психиатров при назначении психофармы. Недавно одному знакомому при ТДС выписали АД со стимулирующим действием (флуоксетин). Его трясло от страха, он не мог спать и выходить из дома. Другому знакомому психиатр не объяснил необходимость поддерживающего приёма АДа. Знакомый принимал АД около пары месяцев, а когда ему захорошело, бросил. Прошло около пары месяцев и начался жестокий рецидив. Прежний АД на этот раз не помогал, пришлось много месяцев (около года) подбирать новый. Похожий казус описали в комментах к предыдущему посту.

Бывает и такое, что психиатры назначают психофарму, исходя из платёжеспособности пациента. Кто побогаче, тому, например, сертралин по ≈4 000 ₽/мес, кто победнее, тому амитриптилин за несколько десятков рублей и жестокой побочкой (это не значит, что амитриптилин плох всегда, он ещё актуален). Что обескураживает, психиатры редко знают тонкие нюансы работы того или иного АДа. От силы, этот АД «тормозящий», а этот АД «стимулирующий». На какие рецепторы (серотониновые, допаминовые, норадреналиновые) воздействует тот или иной АД, они могут не помнить и, соответственно, не учитывать. Опыта применения психофармы у них мало в том смысле, что не ведут наблюдения, исследования, не делают аналитические записи. Были казусы, когда препараты назначались исходя из наличия в аптеке.

• Я помогаю пациентам только тогда, когда убеждаюсь — без моей помощи этим людям не поможет никто. Совсем никто. Некоторые из них к моменту нашей встречи безуспешно скитались по врачам от года до восьми лет. Кто-то просто опускал руки, в то время как депрессия медленно но неумолимо прогрессировала. Депрессия может весьма быстро отнимать силы и вместе с ними деньги. Одинокий пациент не может найти в себе силы добраться до психиатра. А если добирается, ему не на что купить выписанную психофарму. Да у него на жрачку-то денег может не быть!

Иными словами, сначала я изо всех сил пытаюсь вытолкнуть пациента к психиатру, смотрю на назначения психиатра, на ответ на психофарму. Когда симптомы депрессии исчезли или хотя бы значительно редуцировались, объясняю, почему необходимо начать немедикаментозную психотерапию и самопсихотерапию. Помогаю выбрать психотерапевта (об этом, вероятно, напишу в следующем посте). Только если и когда все мероприятия оканчиваются фиаско, когда у пациента не остаётся ничего, кроме как опустить руки, пытаюсь помочь сам.

Если пациент живёт где-то в глубинке, часто у меня получается убедить его пойти к психиатру (в наших краях даже и не пытаюсь, ибо никого рекомендовать не могу). И даже иногда не к одному психиатру. И даже кое-кого прибалтывал залечь в стационар. Но сё это часто (к счастью, не всегда), раньше или позже, оканчивается фиаско, приходится помогать самому. Такая помощь — долгий тяжкий труд. Уже только поэтому не навязываюсь с помощью. Ибо у меня неважнецкое самочувствие из-за диабетической полинейропатии и сил не слишком много.

Процитирую немного из предыдущего поста, ибо этот фрагмент почему-то не заметили некоторые читатели, вопросы есть и в комментах, и в личке: 👇🏼

Для меня вопрос «самолечения» депрессии (лечения без участия психиатра и его назначений) крайне непрост, это один из моих застарелых внутренних конфликтов. Почему? Вот поэтому:

•• Пациента с депрессией часто ооочень трудно побудить сходить к психиатру и начать лечение. Это следствие дефицита мотивации и внутреннего сопротивления, свойственных клинической картине депрессии. Ещё пациенту из-за депрессивной астении трудно записаться на приём к врачу, в назначенное время выйти из дома, иногда отсидеть очередь в поликлинике, рассказывать чужому человеку о своих интимных переживаниях, слоняться по аптекам в поисках назначенной психофармы. Пациенту проще заказать психофарму в инете и один раз в удобное время выбраться на «Почту России» или вовсе получить её через курьера.

•• В то же время надо мной довлеет предрассудок, что оказывать психиатрическую помощь вправе только специалист (психиатр), имеющий сциентистский образовательный ценз (профильные диплом и сертификаты). У меня же такого ценза нет. Поэтому в процессе помощи у меня иногда появляется чувство, будто я делаю что-то плохое. Тогда я вспоминаю, что происходит с пациентами, если и когда они оказываются совсем наедине с депрессией. Это на редкость жуткие картины — чувство вины проходит. Скорее уж я буду виноват, если брошу их в беде.

--