Колокол церкви неторопливо бухал в утреннем тумане, который опутал имение Троекурова белой пеленой. Ватные звуки стлались по земле, мешались с шумом проснувшейся усадьбы и медленно уползали за графскую псарню, дальше к реке, где ветер растаскивал звон по соседним дачным поселкам.Туманные лоскуты еще лежали в пойме реки, а на лугу под утренним солнцем уже блестели капли росы. Туман отступал, прячась по закоулкам.
Пропели петухи, на конюшне заржала лошадь, залаяла собака. Звонарь вдруг очнулся - колокол забился в истерике, выплескивая наружу нервозность сплава олова с медью. Православные потянулись в церковь на зов звонаря. В этот день отмечали Преображение Господне.
В тронном зале барского дома все было готово для преображения графа Троекурова-Филькенштейна. Среди залы, на возвышении, где обычно помещалось графское кресло, разместили золотое судно. Огни свечей купались в округлых боках большого корыта, отражаясь желтыми пятнами в жидком лекарстве. Отец Онуфрий в белой позолоченной рясе ходил вокруг ванны, махая кадилом и окуривая помещение. Писанные маслом граф и президент внимательно смотрели в зал с ростовых портретов. Оба походили на мужика, ряженого царем Николаем, который фотографируется с туристами и медведями Церетели у стен Кремля.
До церемонии оставалось всего пара минут, а друзья еще спорили о методике преображения. Студенты настаивали на подаче максимального тока прямо к органу Троекурова, для чего требовалось прикрепить электрод к павшему графскому члену. Осторожный Авдеич предлагал использовать проверенный ранее метод и крепить электрод за ногу. А Женька крутил головой, разглядывая образа на иконах, тяжелые канделябры и прочую утварь, обильно украшавшую графскую обитель. Старинные предметы разных эпох и стилей собранные в общую кучу создавали впечатление головокружительного богатства и ошеломляющей безвкусицы.
«А ты как думаешь?», - толкнул локтем Женьку Авдеич.
«Это ж, какой вкус надо иметь, чтобы вот так……», – задумчиво ответил Женя, пребывая в мыслях об убранстве барского дома.
«На хуй нужно………», - не закончил он свою мысль, снова предавшись размышлениям. Однако председатель понял Женьку буквально. «За хуй, так за хуй!», - махнул рукою Авдеич, понимая, что всех ему не переспорить.
Троекуров, в белой до полу полотняной рубахе, прибыл в зал в сопровождении челяди. Он на ходу раздавал распоряжения слугам. Кого-то надлежало облить говном, кого-то обмазать калом. Друзья не смогли понять, идет ли речь о физическом действии, или граф использует эзопов язык иносказаний. По мере получения распоряжений холопы один за другим выбегали из залы. Взойдя на помост, Троекуров отдал последнюю команду. Какого-то блогера надлежало встретить вечером у подъезда и провести воспитательную работу железной трубой.
Отпустив последнего слугу, граф скинул рубаху и предстал перед друзьями в одном нательном кресте и синих тюремных наколках. Православные темы главенствовали на теле Троекурова. Здесь были луковки русских церквей, Георгий Победоносец и иные святые образы, ангелы, демоны, Ленин и Сталин. Богатством и разнообразием отличались также нательные надписи. Фразы, написанные по-старославянски, перемежались мудреными японскими иероглифами. Из всех существующих жанров Троекуров выбрал эклектику, что легко объяснить строением графского мозга, о котором мы ранее упоминали.
Граф поцеловал руку попа, троекратно перекрестился и полез в судно. Лекарство вспенилось, принимая меченое тело Троекурова. Онуфрий забубнил басовито: «Прежде Креста Твоего, Господи, гора Небеси подобящися, и облак, яко сень, протязашеся, Тебе преобразующуся………..». Одновременно Онуфрий опустил золоченый крест на цепи в корыто с лекарством и начал водить им по кругу, пуская пузыри.
Друзья недоуменно переглянулись – крест не был предусмотрен программой мероприятия. Однако, это не стало самой большой проблемой, проблемой было прищепить графский член электродом.
«Вы так хотели, так и давайте, - снял с себя ответственность председатель, - а я умываю руки».
Студенты мялись, какое-то время, перекидывая электроды друг другу. Наконец, взяли себя в руки.
«Граф, - обратился к Троекурову НЮРА, - Ваше Сиятельство! Мое почтение. Разрешите Вас приветствовать от имени Центра квантовых технологий «Новые Оглобли». Дальше НЮРА сбился и понес уже совершеннейшую пургу про достижения науки и техники, квантовой механики и биологической инженерии.
КЛАВА толкнул его в бок, и, пользуясь заминкой, быстро затараторил: «Ваше благородие! Соизволите прикрепить сие, - здесь он поднес электрод к носу графа, - к вашему достопочтенному члену. Это усилит сигнал эманации и резонирует волны потока……..». КЛАВА плел еще какую-то байду, пока Троекуров крепил электрод к детородному органу. Второй электрод закрепили на ванне.
А теперь давайте на минуту отвлечемся от повествования, где мельтешение глаголов не позволяет ощутить всю прелесть сюжета. Вернемся к описанию мизансцены.
Итак, в тронном зале барского дома, освещенном свечами, среди позолоченных икон и прочих предметов роскоши, на возвышении в судне находится граф. Рядом находится поп, который полощет свой крест в жидком навозе. Как призраки, белыми конями апокалипсиса, витают над сценой четверо ученых-ботаников в халатах доярок. Гудит подключенный в сеть* сварочный трансформатор средней мощности тока. «Да сойдет Небесная Благодать на раба божия графа Троекурова……..», - глухо бормочет Онуфрий.
Все участники представления вышли на сцену. Парад-Алле! НЮРА выворачивает реостат на предельную мощность. КЛАВА медленно передвигает рычаг рубильника на «ВКЛ».
Прожектор гаснет. Занавес. Графиня изменившимся лицом бежит пруду.
*) Как оказалось, граф таки пользует электричество в тайне от своих крепостных, которым проповедует обратное.
Комментарий недоступен