The Killers могли ничего не выпускать после дебютного сингла Mr. Brightside. Наспех записанная и начерно сведённая песня с вокалом, пропущенным через первый попавшийся эффект, стала не просто гимном нулевых и одной из самых эйфоричных песен в истории. Она превратилась в вечный хит уровня Billie Jean или Smells Like Teen Spirit.
Сейчас трудно себе это представить, но 17 лет назад The Killers шли в одном ряду с инди-группами типа нью-йоркских The Strokes и прочей «новой рок-н-ролл революцией», провозглашенной британским журналом NME. The Killers и вправду любили Joy Division, а дебютный альбом The Strokes считали лучшей записью того времени. Но вокалист Брэндон Флауэрс и его друзья выросли не в рок-н-ролльном Нью-Йорке, они не ходили в маленькие полуподвальные клубы и не варились в андеграунде: в Лас-Вегасе, откуда родом The Killers, ничего подобного нет.
The Killers с самого начала старались быть стадионной группой, даже если сами этого поначалу не понимали. У них куда больше общего с Брюсом Спрингстином и софт-роком восьмидесятых, чем с инди-музыкой. Их песни подходят аренам, а не клубам, а манера Брэндона Флауэрса держаться на сцене и его артистизм связаны скорее с мюзиклами и большими постановками, чем с рок-концертами.
Любое живое выступление The Killers, на котором они выглядят как оркестр-эйфория в неоновых лас-вегасских декорациях, тому живое подтверждение. Но на записях это всё не просматривалось — по крайней мере, не всегда.
У групп с такой продолжительной карьерой — а 20 лет в наше время не шутка — после пары прорывных альбомов обычно устанавливается режим конвейера. И The Killers — это не исключение. Hot Fuss, их дебютный альбом, до сих пор звучит как сборник лучших хитов без передышки. Второй Sam’s Town — более личный альбом, раскрывающий группу. А дальше пошел традиционный формат: «один хит для концертной программы, остальное как получится».
Imploding The Mirage должен был быть таким же, и даже хит под стать нашёлся — Dying Breed. Его главной строчке о том, что мы вымирающие существа, начинаешь подпевать моментально. Только вот такой хит на Imploding The Mirage не один — и их даже не два.
The Killers, кажется, наконец признались самим себе во всём. Что у них и Radiohead нет ничего общего, что от наследия искусственного, насквозь фальшивого Лас-Вегаса никуда не деться, что софт-рок — это не стыдное ругательство, а жанр, подаривший нам множество великолепных альбомов. На Imploding The Mirage голос Флауэрса и его бесстыдно-прямолинейные мелодии больше не прячутся за стеной звука первых альбомов The Killers, главную роль тут играет именно Брэндон, а ещё бас и клавиши.
Сложные гармонии оставлены в далеком прошлом, всё прямолинейно и просто (как всегда в таких случаях, это только на первый взгляд), зато каждая простая фраза в песнях нового альбома звучит как высеченная в камне.
Флауэрс всегда умел в очень простых фразах и рифмах рассказать сложную историю так, чтобы и подпевать, не вдумываясь, получалось, и слушать было любопытно. Но такого, чтобы каждая песня захватывала лирикой, у The Killers не было со времен Sam’s Town. Мало кто умеет так оптимистично спеть «Мы все умрём», как Флауэрс в песне When the Dreams Run Dry, и превратить довольно грустное повествование о старении в гимн.
Тут хватает очевидных рифм, которые в других обстоятельствах заставили бы скривиться — но нет, Флауэрс или заставляет похожие слова звучать максимально непохоже (первый куплет Running Towards a Place, например). Или пропевает банальности с такой самоуверенностью, что любые вопросы отшибает. Сложно спорить с человеком, который настолько убежден в силе своего голоса — и это, конечно, завораживает.
Этой весной казалось, что лучше Дуа Липы сейчас восьмидесятые никто возродить не сможет. The Killers превзошли и её, и самих себя. Теперь скорее бы на их стадионное шоу.