В Иркутской области на выборах могли «отмыть» около 60 млн. рублей

О том, как легитимация власти соседствует с легализацией доходов

О том, что такое отмывание денег и как оно работает более подробно можно прочитать в этом лонгриде на TJ. На выборах легализация и обналичивание возможны благодаря существованию избирательных фондов — специальных счетов в Сбербанке, которые создают кандидаты и партии для расходов на конкретные выборы. Фонды создаются сразу же после уведомления о выдвижении кандидата.

Фонд может пополнять сам кандидат и партия, которая его выдвинула, а также физические и юридические лица — добровольными пожертвованиями. Закон устанавливает ограничения для максимальной суммы расходов из фонда кандидата. Максимальная сумма в Иркутской области — 120 млн. рублей.

Зарегистрированный кандидат, имея ресурс в виде избирательного фонда, может предложить любому юридическому лицу, зарегистрированному не менее года назад (это установленное законом ограничение) «пожертвовать» деньги в свой избирательный фонд, тогда как фактически «пожертвованием» будет прикрыт банальный обнал. Главное для кандидата — предоставить правдоподобный отчет о «расходах» в избирательную комиссию.

7 августа Избирком Иркутской области зарегистрировал целых семь кандидатов на выборы губернатора — это довольно много по российским меркам, в других регионах в выборах принимает участие 4-5 кандидатов. К тому же, как известно, зарегистрировать даже одного кандидата бывает очень непросто из-за муниципального фильтра (сбора подписей муниципальных депутатов для выдвижения).

Однако, ровно неделю спустя, два кандидата вышли из гонки и регион получил привычный набор из пяти кандидатов, четыре из которых призваны имитировать конкуренцию. Можно было бы подумать, что региональные власти просто расчищают поляну перед выборами и избавляются от лишнего. Можно было бы, если не смотреть на финансовые отчеты этих кандидатов.

Выбывшие кандидаты представляют малые партии — Григорий Вакуленко от Гражданской платформы и Максим Евдокимов от Родины. За время кампании их избирательные фонды пополнились на 17,5 и 40 млн. рублей соответственно.

Это довольно косвенный аргумент, но его стоит учесть хотя бы потому, что эта ситуация не типична. На избирательных счетах таких кандидатов обычно почти невозможно найти больше 3-5 млн. рублей, в лучшем случае их будет 7-8. При этом 40 млн. рублей — обычная сумма для кандидата от Единой России в не очень богатом регионе вроде Севастополя или Костромы.

Согласитесь, если ты не собираешься участвовать в выборах, довольно необычно тратить на них десятки миллионов рублей. Даже если твой личный заработок кратно выше. Я не могу найти объяснение, чем может руководствоваться обычный кандидат, когда он тратит на свою кампанию 40 миллионов, а затем, после вывода всех денег, снимается с выборов, выражая поддержку кандидату от партии власти.

Что, опять же, довольно нетипично. Представьте, что на выборах мэра Москвы в 2013 г. некое ООО «Ромашка» пожертвовало бы 10 млн. Сергею Собянину и 9 млн. Алексею Навальному. Это лишено смысла, если только Сергей Семенович и Алексей Анатольевич не пообещали вам их обналичить за небольшой процент, а вы не очень хотите «палиться» и поэтому размазываете деньги по нескольким кандидатам.

Именно это произошло в Иркутске. ООО «Крепость» перечислила деньги обоим вышеназванным кандидатам: Вакуленко — 12 млн., Евдокимову — 11 млн. Также поступила и ООО «Парус» — 18 млн. они перечислили Евдокимову, а 9,6 млн. — основному кандидату от оппозиции Геннадию Щапову (КПРФ). ООО «Стелла» пожертвовала коммунисту 9 млн., а его сопернице из СР — 2 млн. рублей.

Так как информация о движении финансов на счетах кандидатов находится в открытом доступе, такие денежные движения могли бы стать находкой для журналистов. Но, увы, в отчетах не указывается никаких реквизитов, кроме наименования организации, поэтому достоверно установить, какая организация переводила деньги практически невозможно.

Названия организаций также не способствуют их идентификации: Крепость, Радуга, Тополь, Разряд, Яхонт, Бриз, Комета, Фотон и многие другие распространенные названия, по которым даже в Иркутской области можно найти около десятка действующих компаний.

Кандидаты потратили все полученные ими средства, причем размеры некоторых расходов вызывают много вопросов. К примеру, на сбор подписей Вакуленко и Евдокимов потратили 11 и 16 млн. рублей. Для выдвижения им было необходимо собрать подписи муниципальных депутатов и 10 тысяч избирателей.

На прохождение муниципального фильтра в среднем уходит 500 тыс. рублей — в зависимости от региона цифры могут меняться, но незначительно. Выходит, что оба кандидата потратили на получение каждой подписи избирателей больше 1000 рублей, что противоречит здравому смыслу и электоральной практике: даже в Москве средняя стоимость подписи составляет от 100 до 500 рублей.

1000 рублей за подпись представляется возможной только в том случае, если они их платили самим избирателям за то, чтобы те подписались. Но это, кажется, тоже нарушение.

Вакуленко потратил больше одного миллион рублей на агитацию, однако сошел с дистанции уже через неделю. Аналогично и у Евдокимова, но он также успел потратить 22,5 миллиона на политическое консультирование. Платил, правда, частями: десятью платежами по 1-3 миллиона в течение трех дней.

Наверное, за 22,5 миллиона можно было получить достаточно убедительное консультирование, результатом которого стало снятие с выборов.

11 августа стало роковым днем для избирательных фондов кандидатов: в этот день оба вышеназванных кандидата, а также кандидат от СР потратили все свои деньги. В отчетах все указали на агитацию. А через 3 дня Вакуленко и Евдокимов снялись с выборов.

Это не так, чтобы расследовательский материал — просто интересное наблюдение. Все, что написано выше — лишь косвенные свидетельства, которые говорят об очень нетипичном поведении, которое не похоже на поведение кандидата, которые намерен избираться, зато похоже на кое-что другое. Такие данные ничего не доказывают, но могут быть основанием для проведения проверки.

Возможна ли такая проверка? Кандидаты изначально явно были допущены с легкой руки местных властей — у этих партий нет своих депутатов в местных советах и пройти муниципальный фильтр без поддержки сверху они не смогли бы. Да и число заинтересованных лиц слишком велико, не говоря уже о степени их возможного влияния на деятельность правоохранительных органов.

С другой стороны, в других вопросах противодействия отмыванию банкам хватает и косвенных доказательств, например, при блокировках подозрительных операций, а кроме региональных правоохранительных органов существуют еще и федеральные, не связанные с местной властью.