Сегодня я шел с работы домой и с тихой радостью смотрел на мир, что плавно проплывал мимо меня людьми, деревьями, машинами, собаками, одна из которых (какая-то мелкая полутакса, вылетевшая из ниоткуда точно из вчерашнего смешного ролика на тему сердитой девушки и ее парня) на меня зачем-то начала рычать и лаять, а я просто грозил ей пальчиком и улыбался, приговоривая «успокойся, все сон, успокойся, спи, спи…»

Ну и конечно девушки… мимо меня проплывали девушки, ведь я всегда смотрю на девушек, смотрю на них с таким чувством, с таким душевным трепетом, с такой внутренней поэзией, с какой один только Данте мог смотреть на любую девушку, видя в ней свою вечную Беатриче, ради которой он и сочинил свою бессмертную La Divina Comedia.

Глядя на девушек, я всегда думаю о том, что самое главное в жизни — это любовь. Да, самое главное — это любовь. Любовь... Ах, как же сильно хочется любить! Ощутить теплоту легких рук, шелковистую мягкость нежной кожи, пульсацию вен. Живой теплый человек рядом — это и есть счастье, настоящее подлинное счастье. И как же жаль! Как жаль, что любовь невозможна, онтологически невозможна. Просто невозможна... И этот чудный мягкий волшебный свет, что мягко стелится по траве, просвечивая ее изнутри, отчего и трава сама словно светится — и его тоже никогда не будет! И меня! И меня…

Невозможный мир. Мы живем в невозможном мире. Я внутри сценария, по которому никогда не снимут ни одного фильма. Внутри такого сценария. И сколько нас таких здесь? Сколько? Миллионы? Миллиарды? Тех, кого никогда не было, нет и не будет. Никогда и нигде. Никогда и нигде...

И все же любви! Сердце клянчит любви. Дай, говорит, мне любовь, накорми меня, напои. И рычит, и лает, и просит, чтобы любили, пусть хоть невозможною любовью, но чтобы любили, любили...

Успокойся, сердечко мое, успокойся, родненькое, не рычи так, не лай. Все сон, спи, спи, спи, все сон, спи. Ом.

Ом.