Чем закончатся протесты? Какие варианты у Лукашенко? Политолог ответил на вопросы сообщества TJ о событиях в Белоруссии

Специалист Московского центра Карнеги в области Восточной Европы Максим Саморуков разъясняет не самую популярную сейчас точку зрения.

13 августа гостем TJ стал заместитель главного редактора издания Carnegie.ru и специалист Московского центра Карнеги в области Восточной Европы Максим Саморуков. В течение часа он отвечал на пользовательские вопросы о массовых акциях в Белоруссии, жестокости силовиков и возможных исходах протестов.

Ниже — наиболее примечательные фрагменты разговора. Некоторые ответы гостя сокращены и отредактированы для удобства чтения.

В русском языке слово «эксперт» давно девальвировалось и означает ровно противоположное. Но, к сожалению, фонд Карнеги — это американская организация, а там слово «эксперт» считается базовым для человека, работающего в такого типа центрах. Если по-английски это называется «эксперт», то странно на русский переводить это по-другому. Так уж сложилось исторически, что такой титул работников Карнеги закрепился за ними. Когда в Москве фонд открыл своё представительство в 1994 году, тогда «слово» эксперт не было так девальвировано.

Каким образом? Естественно в вопросах международной политики. Самый простой способ способствовать взаимопониманию — это просто объяснять, что происходит, какая логика действий различных сторон конфликтов, какие у них цели и задачи.

Если каждый будет понимать, какие у его оппонента цели и задачи, то найти общий язык гораздо проще, чем при отсутствии взаимопонимания. Я занимаюсь регионом Восточной Европы и российскими отношениями с этими странами. Но и Белоруссией в том числе, потому что там проблем и конфликтов много, есть что изучать и объяснять.

Это хороший вопрос. Например, Владимир Владимирович [Путин] считает, что такие вещи не нужны. Возможно он прав, но считается, что государственные чиновники — «зашоренные» люди, они немного теряют широту кругозора, работая на одном и том же месте, им полезно общаться с людьми, которые смотрят на это со стороны. Поэтому есть специалисты, которые изучают эти же вопросы, но со свежим взглядом и идеями. И в общении с чиновниками предлагают новый подход, а также понимание каких-то проблем.

Также они нужны, чтобы развивать дипломатию «второго трека», когда государственные чиновники скованы официальной позицией страны. Представители think tanks могут встречаться и общаться гораздо более прямым текстом. Мне приходилось участвовать в мероприятиях, когда были группы think tanks со стороны Европы и России. Мы в гораздо более откровенных выражениях обсуждали, какие проблемы существуют в отношениях России и Евросоюза, а также пытались найти выход из положения.

Теоретически, такая возможность у Лукашенко есть всегда. Но я думаю, что психологически всё это противоречит его натуре. Он будет биться до последнего.

Результат примерно один и тот же, он прекрасно понимает, что сегодня ему дали пожизненную гарантию губернаторства, а завтра забрали, это всё ненадёжные вещи. Какие реальные рычаги ответного воздействия у него будут, если он по сути санкционирует присоединения Белоруссии к России. Думаю, что Лукашенко на такое не пойдёт.

Он пришёл во власть, потому что он прежде всего любит её, воспринимая Белоруссию как своё детище, которое построил и создал.

Я думаю, что такого человека нет. Лукашенко проводит кадровую политику «сталинским методом». Конечно, он никого не расстреливает, но и не позволяет, чтобы высшие чиновники сидели на должностях больше четырёх лет. Он делает это абсолютно осознанно, потому что понимает, что такой человек сразу обрастает связями и собственной базой поддержки, поэтому они все там кругами пересаживаются, главное, чтобы менялись должности.

Владимир Макей [глава МИД] стал заметным, его знают благодаря международной активности. Но я не уверен, что он пользуется серьёзной поддержкой силового блока Белоруссии, а без этого ему ничего не удастся. Поэтому, если он не самоубийца, я думаю, что ничего заявлять не будет. Для этого нужен довольно серьёзный заговор, а Макей всего лишь министр иностранных дел.

Если уж будут приниматься попытки о создании переходного периода, то эти решения должны идти от глав силовых структур. Если кризис будет углубляться всё дальше, то даже белорусские силовики, которые абсолютно лояльны к Лукашенко, могут всё-таки решить, что он уже не тянет. Но пока мы признаков такого не видим, все приказы Лукашенко исполняются полностью, несмотря на всю их жестокость. Я бы не ждал внутреннего переворота в ближайшее время.

Евросоюз не ожидал никаких сюрпризов, их вполне устраивало переизбрание Лукашенко, если бы оно прошло пускай и с протестами, но всё-таки не такой масштабности. Вялая реакция ЕС связана с тем, что все сейчас в отпуске. Лукашенко не случайно назначил выборы на середину августа.

Весь Брюссель сейчас разъехался по отпускам, ради какой-то Белоруссии возвращаться никто не собирается. Вот только завтра [14 августа] будет первое удалённое совещание глав МИД. Возможно, они гораздо более конкретнее выскажутся, ведь ситуация явно зашла намного дальше, чем даже в самых худших сценариях.

Естественно, они изначально не хотели никаких санкций вводить, потому что это приводит к тому, что Белоруссия становится ещё ближе к России, ещё более от неё зависимой. Поэтому ЕС готов был терпеть авторитарный режим Лукашенко, чтобы он мог гарантировать статус-кво. Чтобы не было угрозы, что Белоруссия будет постепенно поглощаться Россией, потому что это заботит ЕС больше всего. Если Лукашенко может это гарантировать, а похоже было, что это так, то Евросоюз это устраивало. Но, конечно, я думаю, что они не рассчитывали, что будут убитые на демонстрациях.

Первый вариант невозможен. Никакого пророссийского президента, которому доверял бы Путин, не существует. Просто потому, что сегодня он пророссийский, а завтра его начнут звать на западные саммиты, и он сразу же перестанет быть таковым. Это только Лукашенко, который дискредитировал себя максимально возможно на Западе, лучше всего подходит Кремлю.

Потому что с ним точно никакая глубокая интеграция Белоруссии с западными институтами невозможна. Он всегда всё испортит, мастер этого дела. Вот Лукашенко 5 лет держался, пытался наладить связи, но опять всё испортил.

Как будет действовать Россия? Я не знаю, но боюсь, что если Лукашенко сбежит, то сплочённое меньшинство прозападных белорусских политиков займёт власть. Кремль боится именно этого, хоть протесты сейчас и не касаются геополитики, но потом, если всё закончится свержением Лукашенко, то у власти окажутся антироссийские силы. Поэтому я бы не брался предсказывать реакцию Кремля, она может быть очень даже жёсткой.

Я думаю, что Лукашенко стал вызывать такой негатив совсем недавно. Никакого гигантского негатива во время предыдущих выборов мы не видели. Последние рейтинги в Белоруссии брались до 2016 года, когда были разрешены реальные соцопросы, а не только государственные. Во время экономических кризисов у него случались провалы рейтинга, но если смотреть в среднем на годы его правления, то он был в районе 40%, а это немало.

С 2016 года мы не знаем, какой сейчас рейтинг у Лукашенко, или какой он был год назад. Только сейчас у него случились такие гигантские сложности, существует даже некоторая вероятность, что он реально не смог набрать большинство голосов на этих выборах. Определённо об этом говорить невозможно, но есть фотографии протоколов, где у Светланы Тихановской очень высокий результат.

Но ещё, на мой взгляд, более важным было то, как Лукашенко повёл себя в ситуации с коронавирусом. Он по-самодурски решил ничего не предпринимать, а также проигнорировал Минздрав. Всё таки Белоруссия — это небольшая и открытая страна, а люди видели, что во всех странах введены жёсткие меры карантина.

При этом, на самом деле, никакой катастрофы с коронавирусом в Белоруссии не случилось. Отсутствие карантина не привело к массовым жертвам, все ждали, когда на улицах будут лежать трупы, но ничего такого не случилось. Но вот это ощущение, что людей кинули, такой уровень самодурства Лукашенко стал последним сигналом. Люди посчитали, что в стране проблемы, если все ключевые решения принимает только один человек, и ни у кого нет возможности возразить.

Белорусские силовики всегда были одними из самых жёстких даже по сравнению с Россией. С самого прихода Лукашенко к власти, все демонстрация разгонялись очень жёстко. Людей избивали, они пропадали, убивали оппозиционеров. Да, белорусские силовики очень жестоки, их целенаправленно к этому готовят.

К тому же, есть несколько конкурирующих силовых структур, которые всегда готовы друг друга подсидеть, или же отнять денежные потоки. Все прекрасно знают, что если одни не проявят усердие, то другие отнимут у них кусок пирога. Конкуренция всегда стимулирует более высокие результаты.

Лукашенко тоже не дурак, он подбирает элиты так, чтобы те понимали, что без него они никто. Есть исследование кадрового состава белорусского госаппарата. К примеру, если мы возьмём глав районных администраций, то почти 80% из них — это выпускники сельскохозяйственных вузов. Как раз то, что близко Лукашенко.

Поэтому считается, что белорусские руководители должны понимать, как содержать хозяйство. Это сельскохозяйственная тематика всегда доминировала в госаппарате. Понятно, что при смене власти, такой сентиментальной привязанности к деревни испытываться не будет. А значит все эти люди, как минимум, потеряют свои посты. Поэтому среди них, не так много желающих поддерживать смену власти.

Кажется, так и есть. Ну тут нужно учитывать, что силовики всегда играли доминирующую роль в белорусском режиме. Никаких там других людей не было. Лукашенко доверяет силовикам больше всего. Надо помнить, что координацией силовиков занимается старший сын Лукашенко, а так же Виктор Шейман — соратник Лукашенко с 90-х годов.

Поэтому, силовой блок усилится после всех этих протестов, да и зависимость Лукашенко от силовиков станет ещё больше. Но маловероятно то, что мы в ближайшее время увидим военную хунту, которая отстранит Лукашенко и начнёт проводить свободные выборы.

Если мы вспомним украинский майдан, то Кличко, Яценюк и Тягнибок были лидерами парламентских оппозиционных фракций. Понятно, что люди выходили не за них, но тем не менее, они, как лидеры оппозиционных фракций, могли прийти к Януковичу и хотя бы транслировать требования площади. То есть, они предлагали создать какую-то инфраструктуру урегулирования этого кризиса.

Вдруг Лукашенко раскаялся и вот он скажет, что готов пойти на уступки, но кому? С кем обсудить эти уступки и какие именно? Тихановская никого не представляет, люди выходят не за неё.

Что делать людям, которые хотят сменяемости власти? Надо просто выучиться ждать. Потому что режим Лукашенко, по большему счету неуязвим, пока в Кремле сидят люди, которые поддерживают его. И рассчитывать, что можно поменять власть в отдельно взятой Белоруссии, при этом не поменяв власть в России — это утопия, они [Кремль] его вытащат всегда. Пока понятно, что избавиться от Лукашенко с помощью протестов будет очень сложно.

Это хороший вопрос, ведь никто не ожидал нынешних протестов. В принципе, я не вижу способов, как Лукашенко можно отстранить от власти. От того, что люди вышли на улицу, Александр Григорьевич не убежит никуда.

Мы не видим, на самом деле, никакого внешнего воздействия на Лукашенко. Несмотря на то, что неделю уже идут протесты, а людей бьют и пытают, откройте первую страницу в The New York Times и вы увидите, что там не текст о протестах в Белоруссии. С российской стороны вообще всё прекрасно. Митинги в поддержку протестующих в Москве разгоняют, а Лукашенко поздравили и признали победу.

Если даже Лукашенко захочет пойти на уступки, то ему не с кем их обсудить. В этом большая проблема всего этого протестного движения. Мы видим, что есть толпы людей, которые готовы идти на дубинки. Но как конвертировать эту энергию в реальные политические изменения? Да никак, нету способа превратить её в реальные изменения. Хотя, конечно, такая глубина кризиса, она должна заставить насторожиться белорусский госаппарат.

#выбары2020 #лукашенко #россия