А я хочу у вас спросить: правда ли, что Путин предлагал вам два миллиарда долларов за то, что вы признаете Южную Осетию и Абхазию суверенными государствами, но вы отказались?
– Ни о каких деньгах никогда не шла речь. Цена вопроса была гораздо выше.
– Ух ты!
– Если вас это интересует, я вам могу рассказать: это не проблема. И у меня никогда не было проблем с поддержкой Осетии, Абхазии и так далее. Несмотря на то, что я преданный сторонник целостности любого государства. Значит, когда заваруха эта началась и все в СНГ дрожали, кто… Ну, допустим, Казахстан боялся, что Беларусь признает Южную Осетию.
– Боялся?
– Потому что им потом надо было отвечать, говорить. И все сошлось на мне. И я особенно и не задумывался над этим. Думаю: Господи, ну, признает кто-то – хорошо, не признает – не признает. Ни жарко, ни холодно это Южной Осетии не будет и так далее. Нехороший факт: оторвали кусок от Грузии, хотя там-то и населения – наверное, человек…
– 30 тысяч.
– 30 тысяч. Да. Всего лишь. Ну, сам факт неприятный после Абхазии. У нас же много многонациональных республик. Я в Абхазии часто бывал… Всегда старался склеить как-то эти отношения. Ну, и вот здесь такое. И когда вот этот… это произошло, вот этот немой вопрос повис в воздухе. И все: «Вот Беларусь завтра признает», – и так далее. Я говорил, что я этому не придавал особого значения. Ну, надо поддержать союзника – можем поддержать, там, и так далее. Потом натовцы нас в этот вопрос окунули. Меня. Ко мне приехал Хавьер Солана – помните: такой был руководитель НАТО.
– Конечно.
– Он очень мне понравился, этот старикашка. Он приехал ко мне. И зная, что я человек, в общем-то, откровенный… Мы сели в своем кабинете, и он мне напрямую говорит: «У нас есть к вам просьба». Я говорю: «Какая у НАТО может быть просьба к Лукашенко?» Он засмеялся. «Ну, вы же не думаете, что мы уже совсем враги». Я говорю: «Я не думаю, но НАТО и Лукашенко – это как-то совсем не в одной лодке. Ну ладно. Какая?» – «Мы бы не хотели, чтобы вы признали Южную Осетию». Ну, начал рассказывать, как все случилось и все прочее. Это же все-таки Грузия, там, и так далее, и так далее. Я говорю: «Я все понимаю, но почему вдруг вы меня об этом просите?» – «Вы знаете, – это он мне сказал, – сложилась такая ситуация, что если вы признаете, то наступит этот парад признаний…»
– Конечно.
– «За вами должны пойти другие. И с кем бы мы ни разговаривали, главы государств СНГ вот нас просили, чтобы мы переговорили с вами, чтобы вы не делали этого шага. Тогда и им не придется это делать». Я говорю: «Более чем странная позиция, но ладно». Я ему искренне сказал, что мы не заморачиваемся особенно на эту тему… С Россией – ну да, обсуждали вопрос. Но чтобы Россия наседала на нас: «Признайте! Признайте!» – тоже не было. И я ему задаю вопрос: «Хавьер, а что, если я это сделаю? Вы мне скажите откровенно…» А мы же были под санкциями тогда.
– Да.
– Под серьезными. Он к этому был готов. Он достает блокнот и начинает мне перечислять: «Господин президент, Беларусь будет немедленно отключена от расчетов по SWIFT…»
– О, это серьезно.
– Да это самое серьезное.
– Это серьезно.
– Говорит: «Вот эти, эти и эти санкции…» Он мне не обещал, что «мы санкции снимем» и прочее. Он мне просто перечислил, что случится дополнительно. Через некоторое время я встречаюсь с Дмитрием Медведевым – он был президентом тогда – в Сочи…
– Да.
– И он поднимает этот вопрос: о признании юга Осетии. Я… ну, он правильно поставил вопрос. Мы союзники, мы…
– С точки зрения России – конечно.
– И прочее… Я говорю: «Дима, руку положил, закончили разговор. Я сейчас подписываю указ, я признаю Южную Осетию, я признаю, но первое, второе, третье, пятое, восьмое и девятое – вы подписываете указ и гарантируете мне вот это». Ну, с учетом отключения от SWIFT там и прочее, и прочее. То есть союзники, да. «Я согласен, что мы союзники. И я как союзник тебя поддерживаю. А ты делаешь это».
Ты знаешь, что он мне ответил? Он мне говорит: «Александр Григорьевич, ну вы же понимаете, что здесь в основном экономические вопросы. А экономическими вопросами у нас занимается Путин, правительство. Вы понимаете? Это не мои вопросы». Я говорю: «Погодите, Дмитрий, Дмитрий Анатольевич, вы президент России или вы кто? Я президент, вы президент. Вы передо мной поставили принципиальный, серьезный вопрос. Я готов его решать, а вы – нет. Зачем вы тогда его ставите? Тогда, наверное, мне надо переговоры вести с Путиным по этому вопросу…» – «Ну, вот ты… вот… вот… ну, давай по рюмке вина, там…» Ну, как обычно. «Ну, так ты не готов». – «Готов». – «Но ты вот это мне подпиши».
– И кто после этого дипломат?
– (Смеется) Нет. Но я открыто сказал. И мы не договорились. Знаете, вот скачи сюда и неважно, что будет с твоей Беларусью, неважно. Главное – вот этот плевый вопрос решить. А кому он нужен был: этот вопрос: признаю я Осетию или не признаю? Через сутки все бы забыли. А санкции мы бы получили еще больше. Вот это – и отношение союзника к тебе.