Россияне стали больше верить в бога и меньше в равенство полов

А также стали больше интересоваться политикой и разделять «правые взгляды». Все это следует из результатов новой волны Всемирного исследования ценностей.

Редкие социологические данные имеют какую-то особенно большую ценность сами по себе, в отрыве от контекста, от результатов исследований в соседних странах, от предыдущих результатов. Когда данные говорят о том, что 60% респондентов поддерживают демократическую форму правления, значит ли это, что в стране демократия или на следующих выборах победит демократический кандидат? Вовсе не обязательно.

Гораздо более информативны временные ряды, по которым мы можем отслеживать изменения в обществе и сравнивать их с аналогичными изменениями в других обществах. Если 20 лет назад «за демократию» в вашей стране было 30%, 10 лет назад — 50%, а сегодня — 70%, то мы, как минимум, можем говорить о положительной динамике. Если у нас есть примеры стран, в которых ранее уже наблюдалась такая же динамика, то мы, к тому же, можем оценить, привело ли это к каким-то реальным изменениям.

Однако, такое сравнение чаще всего невозможно, из-за того, что социологам приходится смотреть на обрывочные данные от разных социологических организаций, каждая из которых работает по своей методологии, со своими формулировками вопросов и с разной периодичностью. Иногда ответы, казалось бы, на один и тот же вопрос могут разительно отличаться из-за нюансов. К примеру, результаты открытого и закрытого вопросов о доверии к политикам в России в июле.

Отчасти эту проблему решают длительные международные проекты. Большая часть этих проектов привязана к макрорегионам: евробарометр, афробарометр и т.д. Самый большой на сегодняшний день социологический проект, охватывающий 80 стран мира со всех континентов — Всемирное исследование ценностей (ВИЦ).

С 1980 г. исследователи задают респондентам несколько сотен вопросов, сохраняя одни и те же формулировки из года в год. Благодаря этому ученые могут более или менее объективно отслеживать ценностные изменения на разных уголках планеты, сравнивать траектории движения стран и искать связи и закономерности между изменениями в обществе и изменениями в политической и экономической жизни.

На основании исследований ВИЦ было написано более тысячи научных работ, в которых авторы пытались отыскать рецепты демократизации, определить, в какой момент общество подходит к либерализации и как глобализация влияет на местную идентичность. Один из руководителей исследования, Рональд Инглхарт, разработал культурную карту мира: на карте страны представлены в виде точек на оси координат. Горизонтальная шкала показывает выраженность ценностей выживания/самовыражения, вертикальная — традиционные и секулярные ценности.

К традиционным ценностям здесь относится не только религиозность, но и приоритет коллективного над индивидуальным, а к секулярным, соответственно, наоборот — большее уважение к личности и атомистичность общества.

К ценностям выживания Инглхарт относит ценности, связанные с материальными благами, безопасностью, уважением к авторитету и покорностью. В таких обществах обычно слабо выражено уважение к правам человека и более развита ксенофобия.

В обществах с развитыми ценностями самовыражения, наоборот, на первый план выходят права человека, равенство мужчин и женщин, нематериальные ценности. В таких обществах достойное качество жизни оценивается не только средней зарплатой, но и справедливостью судебной системы, экологической ситуацией, возможностью достичь успеха и получить признание.

Исследователи обнаружили существование связи между ценностями самовыражения и уровнем материального благосостояния, хотя из этого не следует, что из одного обязательно следует другое. Сам Инглхарт считает, что экономический рост влияет на формирование ценностей самовыражения, а не наоборот.

Общества в среднем стали более толерантны к непривычному для них образу жизни, а старые строго-иерархические структуры подавления и подчинения стали менее приемлемыми, будь то политические авторитарные режимы или консервативные религиозные движения.

Инглхарт и его команда отмечают, что ценности отдельных людей со временем меняются гораздо медленнее, чем ценностный срез всего общества. Основные изменения происходят за счет смены поколений. При этом исследователи развеивают миф о том, что молодые с годами перенимают взгляды старших поколений: даже, если молодежь, взрослея, приобретает некоторые консервативные установки, еще ни одно поколение за все время исследований не достигало планки, установленной их родителями.

Результаты исследований отчасти разрушают миф о глобализации, как о процессе, который неизбежно приравнивает все ценности к общему знаменателю. За сорок лет исследований социологи выявили ценности более подвижные (связанные с экономикой и работой) и менее подвижные, которые могут практически неизменно сохраняться на протяжении десятилетий — семейные ценности и представления о браке.

Результаты исследований подтвердили, что равенство полов — не столько последствие демократизации общества, сколько последствие его индустриализации и урбанизации.

К такому выводу пришли авторы исследований, сопоставив общественные изменения и смены политических режимов за последние сорок лет. Однако, социологии уверены — проявляются эти ценности только после удовлетворения первичных потребностей и материального насыщения.

Предел материального насыщения свой для каждого общества, причем в больших и гетерогенных обществах (таких, как Россия) он может сильно различаться даже внутри одной страны. Если для одних удовлетворением первичных потребностей станет возможность питаться и пить чистую воду каждый день, то для кого-то насыщение наступает лишь после получения заветной триады «квартира-машина-дача».

После получения желаемого начинается переход от ценностей выживания к ценностям самовыражения. Причем правило поколений, по мнению Инглхарта, работает и здесь: гораздо сильнее либеральные и демократические ценности проявляются у тех, чье взросление и становление происходило в период экономического роста, чем у тех, кто застал экономический подъем уже в зрелом возрасте.

Описанный Инглхартом процесс демократизации общества очень условно и упрощенно можно разделить на этапы:

• Этап низкого материального благосостояния. На этом этапе превалируют ценности выживания, люди стремятся обеспечить себя максимальным количеством материальных благ.
• Этап резкого экономического роста. Субъективное ощущение собственной обеспеченности возрастает. После удовлетворения первичных экономических потребностей, каждое новое материальное приобретение имеет меньшую значимость.
• Этап смены привычек. У людей возникают новые потребности — постматериальные. Неэкономические, духовные аспекты жизни начинают выходить на первый план. Это формирует новые привычки, однако ценности выживания «по привычке» продолжают превалировать.
• Этап поколенческого перехода. Новое поколение, не имеющее нужды поддерживать ценности выживания, впитывает ценности самовыражения. Ощущение большей обеспеченности на этапе взросления и становления, чем у прошлого поколения, приводит к выходу на первый план неэкономических аспектов жизни. Этот этап может занять не один поколенческий переход.
• Заключительный этап, который проявляется во влиянии культурного-ценностных ориентаций на экономику и политику.

В рамках последней волны (в России она проходила в декабре 2017 г., но опубликовали ее только сейчас) исследователи выяснили, что счастливыми или очень счастливыми себя чувствуют 77% россиян, среди молодежи до 30 лет — 91%. В начале нулевых счастливыми называли себя всего 48%. При этом с начала нулевых в три раза снизилось число людей, категорически неудовлетворенных своим финансовым положением, а количество людей удовлетворенных собственным здоровьем, наоборот, выросло с 25% до 49%.

Повышение удовлетворенности жизнью отразилось и в том, что 80% россиян заявили, что за последний год ни разу не оказывались в ситуации, когда им было бы нечего есть, хотя еще в прошлой волне исследований таковых был всего 61%. По всем параметрам наблюдается рост чувства безопасности: как экономической, так и криминальной.

При этом только 45% россиян считают, что их качество жизни сегодня лучше, чем было у их родителей. 18% склонились в пользу того, что качество жизни стали хуже, а 32% не видят большой разницы.

Только 23% россиян уверены в том, что большинству людей можно доверять, что ниже, чем в прошлой волне исследований — 28%. По уровню взаимного доверия мы находимся в одной категории с Пакистаном, Казахстаном, Польшей и Чехией. При этом в соседней Беларуси уровень такого доверия составляет 40%, а самый высокий уровень демонстрируют датчане — почти 74%.

Доверие распределяется следующим образом: членам семьи полностью доверяет 86% россиян, знакомым лично — 23%, соседям — 18%, незнакомцам — 2,5%. Однако последнее — не отличительная особенность России. Высокий уровень доверия к незнакомцам наблюдается только в Скандинавии и ряде мусульманских стран.

Ответы респондентов на вопросы про религию вызывают гораздо больше новых вопросов. С одной стороны, 71% заявляет о том, что верит в Бога, и это максимум за все время измерений в России. В жизнь после смерти при этом верит всего 37% опрошенных. 49%, и это тоже максимум за все время измерений, говорит о важности религии в своей жизни.

С другой сторон, только 16% россиян посещают церковь раз в месяц или чаще, 22% делают это только по праздникам и 40% — никогда. Падает и доверие к институту церкви — 59% — минимум за десятилетие. 96% россиян не принадлежат к какой-то определенной церкви или религиозной организации и только 11% думают о важности религиозного воспитания.

Стоит отметить, что россияне вообще редко участвуют в деятельности каких-то организаций, как религиозных, так и общественно-политических или профсоюзных. Число членов организаций каждого типа исчисляется 0,5-2% от общей численности населения, и их численность неуклонно снижается.

Для россиян также, как и раньше важна семья (96%), а одна из основных целей в жизни для 65% — добиться того, чтобы родители гордились тобой.

Отношение к равноправию полов впервые за долгое время показало неоднозначный перегиб. С одной стороны, россияне стали спокойнее относится к работающим матерями: число противников работающих матерей сократилось с 69 до 39% за все время исследований. Также, наблюдается довольно либеральное отношение к разводам и абортам — гораздо более либеральное, чем в большинстве западных стран.

С другой стороны, большинство все еще уверено в том, что из мужчин получаются лучшие политические лидеры, чем из женщин — это мнение разделяет 59% населения. Почти столько же уверены, что из мужчин получаются лучшие руководители в бизнесе — это максимум за все время. 27% граждан все еще считают, что университеты важнее для молодых людей.

Популярность набирает и утверждение о том, что мужчины имеют больше прав на работу, чем женщины — сегодня с этим согласны 39% россиян и это максимум за 20 лет. Также 35% видят проблему в том, чтобы женщина зарабатывала больше мужа, лишь 33% считают это нормой. Ранее соотношение было 28 на 34%.

Отношение к гомосексуальности почти никак не изменилось. 66% не хотели бы, чтобы с ними по-соседству жили геи — ровно столько же было и 5 лет назад. Но если сравнивать с 90-ми, то динамика положительная — тогда «сомнительного» соседства хотел бы избежать 81% россиян.

Те же 66% россиян уверены, что представители ЛГБТ были бы плохими родителями. В целом в той или иной мере нормальное принятие гомосексуальности в разных вопросах отражено примерно у трети населения.

Россияне показали максимальный интерес к политике за все время исследований. 38% заявили о том, что политика имеет большое значение, а интерес к политике вырос с 33 до 41% — самый высокий показатель с начала 90-х.

Выбирая между экономическим ростом и обороноспособностью, большинство указывает на приоритет экономического роста. Доля респондентов, считающих, что граждане должны иметь больше возможностей для участия в принятии государственных решений с середины нулевых выросло с 14 до 21%. А неодобрение авторитарного стиля лидерства выросло с 21 до 40%. — до уровня 90-х.

При этом 46% населения считает важным поддержание демократии, но лишь около 8% говорят о том, что политическая система в России полностью демократична. 53% населения оценивают политическую систему России как нечто среднее между автократией и демократией.

Стоит отметить, что если в целом по стране минимальных демократических взглядов придерживается порядка половины населения, то среди поколения 80-х их несколько больше половины (53-58% в зависимости от вопроса), а среди поколения 70-х и 90-х — почти две трети (59-63% в зависимости от вопроса). Наименее демократические взгляды демонстрируют 50-е и 60-е.

Граждане стали более насторожено к попыткам государства обеспечить всеобщий контроль в целях безопасности. Если предоставить государству право на повсеместное видеонаблюдение в общественных местах готовы 58% россиян, то с возможностью государства читать переписки в той или иной мере согласны лишь 27%, а 41% не согласны с такой возможностью ни в коем случае.

Еще меньшим одобрением пользуется идея собирать данные о населении страны без ведома людей — лишь 22% в той или иной мере согласны с тем, что у государства может быть такое право, а 49% категорически с этим не согласны.

Доля респондентов, считающих, что доходы граждан должны быть более равными невероятным образом сократилось с 55 до 19%, а тех, кто считает, что неравенство — это нормально и подстегивает конкуренцию всего за 5 лет стало в 4 раза больше: с 10 до 40%.

При этом количество сторонников государственной собственности на бизнес практически достигло минимальных показателей начала 90-х — 30%, в сравнении с 41% в предыдущем исследовании.

Самое кардинальные изменения во всем исследовании показал ответ на вопрос о том, кто должен нести ответственность за благосостояние населения. Доля сторонников «государственной ответственности» снизилась с 64% до 35%, а сторонников персональной ответственности увеличилось с 11 до 20%.

Число респондентов, считающих конкуренцию вредной также планомерно снижается с середины нулевых — с 15 до 10%. При этом 36% считают, что успеха можно достичь только упорным трудом, а 18% полагаются исключительно на удачу и другие факторы. В 2005 соотношение было обратным: 22% против 31%.

В частности, в Беларуси в полтора раза выше число респондентов, убежденных в необходимости демократического развития, но, в то же время, в полтора раза больше респондентов, готовых одобрить военное управление. При это в Беларуси отмечено меньшее количество людей, принимавших участие в любой социальной или политической активности — около 5-8% респондентов.

К своим данным белорусы относятся еще более трепетно, чем в России: 78% против чтения переписок при любых условиях, 83% против сбора данных о жителях страны без их ведома.

Отношение к гомосексуальности, абортам, разводам и случайному сексу несколько более консервативное, чем в России, но не значительно: различия составляют не более 3-5%. При этом в Беларуси гораздо менее терпимы ко взяточничеству и махинациями с налогами.

На политическом спектре белорусы разместились еще правее россиян: доля респондентов, выражающих более «правые» взгляды в ответах на вопросы в 1,5-2 раза выше, чем аналогичная доля в России: белорусы чаще поддерживают конкуренцию, не хотят перекладывать ответственность за свою жизнь на государство и противятся государственной собственности.

• Банк данных всемирного исследования ценностей
• Англоязычные публикации на основе данных ВИЦ
• Другие глобальные социологические исследования