Светов — «Я стал больше следить за словами, но мне до сих пор прилетает за то, что я говорил раньше»

Интервью Михаила Светова айтишному подкасту “Мы обречены” — про поправки, споры левых и правых, протесты, лицемерие и свободу слова.

Пару месяцев назад мы начали делать разрабовский подкаст. Людям в IT неплохо живется, и поэтому легко запереться в уютном пузырьке — особенно когда политика в России бессмысленна. Чуваки слева монополизировали право на добро, чуваки справа упиваются насилием.

Поэтому поныть о политике мы позвали человека, который за то, что никто никому ничего должен — Михаила Светова. Ниже — несколько его цитат и монологов из видео.

Я не признаю этого голосования, это цирк. Таких вбросов не было давно, и что с этим можно сделать — совершенно непонятно. Я в данном случае работаю просто на подпитывание недовольства.

Тактике надо учиться у своих оппонентов. Как левые умудряются эффективно завоевывать улицы в западных странах: сначала они выбирают небольшую группу людей, которой систематически внушают, что система построена против них, и они выключают их из избирательного процесса, из процесса формальной политики. Далее у них начинает закипать ненависть к статусу КВО, и в какой-то момент эта ненависть выплескивается на улицах.

Сегодня только левые пользуются такой системой, и именно поэтому левым удается постоянно двигать статус КВО в свою сторону, потому что они, по сути, держат общество в заложниках, как единственная сила способная требовать что-то не через бюллетень, а через улицу. Когда противник использует против тебя такие методы – это становится единственно возможным методом и для тебя. Играть с шулером можно только по тем правилам, которые он тебе навязывает, нельзя играть с ним по правилам игры здорового человека, потому что ты будешь проигрывать. Чтобы победить оппонента, нужно перенимать его тактику и стратегию.

Но вбрасывать на голосовании в ответ нельзя, разумеется. Нет необходимости и ресурсов. Людям нужно систематически объяснять, что любой демократический процесс, это, по сути, институализация власти одной группы людей над другой группой людей. Иногда это большинство, иногда это меньшинство и лучше этот процесс не становится, единственная разумная точка направления – уменьшение политического пространства, государственного аппарата и создание гораздо более автономных «сред» в РФ, т.е. нормальной рефедерализации.

Но есть две вещи: идеологическая правота и практическая реализуемость собственной правоты. Мы вынуждены подчиняться этому государству, потому что либертарианство, пока, находится в очень слабом состоянии, у нас нет инструментов защиты собственных интересов. Поэтому сейчас мы играем по тем законам, которые нам спущены. Но, конечно, мы надеемся на то, что эта ситуация изменится.

Кто-то считает меня радикально правым, кто-то — радикально левым. Культурно я правый, я за традиционные семейные ценности, за традиционные гендерные роли, культурно у левых я практически ничего не принимаю, однако это не значит, что их нужно запрещать.

И я абсолютно не связываю культурную позицию со своей политической повесткой, именно поэтому я защищаю Юлю Цветкову, которую пытаются посадить. В культурном плане я хочу ее только критиковать, но я буду ее защищать против государственной тирании и политического преследования, при этом сам я бы не хотел, чтобы она учила моих детей и имела влияние на общество с помощью государственных институтов. Но защищать ее нужно, потому что те репрессивные инструменты которые давят сейчас её – завтра будут также давить меня. К сожалению, это понимают немногие.

Плохие люди будут всегда, они будут считать себя хорошими, а других плохими – это совершенно нормально. Единственный способ защитить свой образ жизни, это свобода разных ассоциаций: ваши дети, друзья в какой-то момент могут оказаться не такими, как вы, и именно поэтому нужна конкуренция. Именно это существовало в США раньше, а сейчас сохранились только отдельные признаки. Вот есть суперконсервативные Штаты, общины амишей, и в то же время есть город Лас Вегас, где проституция и игровой бизнес. И это нормально. Это единственный способ сохранить и то и другое.

Когда вы будете подчинять к вашему образу жизни людей, непохожих на вас, то они начнут разрушать то, что построили вы. И если вы этого не хотите, то вам нужно оставить выход для реализации непохожих людей. Только так можно добиться стабильности, и только так может функционировать здоровое общество.

Я постоянно встречаюсь с людьми левых взглядов. Тот же Паша Никулин, Паша Антифа, я пытаюсь иногда находить с ним общий язык, например, по вопросам полицейского произвола. Ко мне на канал приходил Сергей Смирнов, бывший нацбол, человек крайне левых взглядов, я дебатировал с Залиной Маршинкуловой, и дебатировал с ней как с человеком, который хочет быть частью решения, а не частью проблемы. Но к концу дебатов я окончательно убедился в том, что ей комфортно быть частью проблемы и что она никого не хочет слышать. Если бы эти дебаты произошли сегодня, то я был бы гораздо злее с ней, чем тогда, потому что сейчас я сильно в ней разочаровался.

Пытаться разговаривать нужно со всеми. Есть люди, с которыми ты поговорил и понял, что это либо было бессмысленно, либо с этим человеком нужно пытаться разговаривать и дальше.

Я иногда неаккуратно высказываюсь и почти всегда об этом жалею. Когда вижу, что меня не поняли — выпускаю более широкий и развёрнутый текст с пояснением того, что я имел ввиду. Такое было, когда Трамп запретил Антифу, а я написал, что давно пора. Это было интерпретировано людьми так, будто я хочу выступить против свободы слова.

Я тут же выкатил текст, где по пунктам пояснил что я имел в виду. И после этого текста остались две группы людей: люди, которые прочитали и поняли, и люди, которые продолжили транслировать мысль, что я хочу запретить свободу слова. В зависимости от реакции людей в такие моменты, я начинаю людей делить на тех, кто хочет быть частью решения проблемы, но исходят из каких-то других точек зрения — и людей, которые являются частью проблемы, которых все устраивает, и которые хотят плодить ненависть.

Раньше я сам был частью проблемы, долгое время. Сейчас такое поведение мне кажется сильно ошибочным. Я стал следить за словами больше, чем раньше, но за то, что я говорил раньше, мне до сих пор прилетает.

Проблема насилия действительно есть, и она серьёзная. У нас сейчас открыт центр помощи жертвам домашнего насилия «Крепость», и мы словили невероятный хейт за него. Сразу увидели тех, кто пытается помочь жертвам, а кто на них зарабатывает.

Недавно произошла история с Китежем — это шелтер, который мне приводили в пример эталонные феминистки. Оказалось, что женщин там таскают за волосы, бьют, унижают, а когда это всё вскрылось, произошла тотальная «молчанка». Никому это стало неинтересно, и все люди, которые напрыгнули на нас, сделали вид, что этого ничего нет. Произошло невероятное лицемерие. Левые, к сожалению, лицемерят очень много.

Когда я вижу, что человек начинает лицемерить — для меня это принципиальная история. История с китежем и крепостью меня сильно задела, потому что я вижу зияющую дыру лицемерия, про которую нужно говорить, чтобы люди обратили внимание.

Я стараюсь искоренять противоречия в себе. Поэтому, когда другие люди делают что-то такое, что я считаю непозволительным для себя, то я считаю себя вправе их за это осуждать. Я не считаю себя идеальным и знаю, что у меня есть недостатки, но то, что все мы не безгрешны не значит, что все грешны одинаково. Осознавая собственный грех, нужно его осуждать, потому что в противном случае грех победит.

Я прожил за границей 12 лет в разных странах (и на западе, и на востоке) и могу сказать, что вы всегда будете чувствовать себя бездомным. Когда Бунин получил Нобелевскую премию по литературе, все ждали, что он скажет в своей речи о том, что наконец наградили русского. А он взял паузу и сказал: «Впервые Нобелевскую премию получает бездомный». Он всю жизнь чувствовал себя бездомным. Политик заграницей состояться как какое-то заметное лицо не может. Единственная страна, которая предоставляла такую возможность – США, но в США сейчас всё невероятно плохо.

Трамп не очень хороший президент. Я его хвалю как явление, но не как президента. Как президент он не справляется со своими задачами. Все трансатлантические корпорации поддержали протестующих, все демократические Штаты поддержали протестующих, и всё это нам выдают за протест против системы.

Есть капиталисты, которые их поддерживают, потому что думают, что таким образом они смогут переиграть марксистов. Большие корпорации поддерживают протестующих только из-за цинично-прагматичных соображений. Они думают, что смогут «обуздать» этого дракона, но сделать они этого не смогут и проиграем мы все. Коммунисты говорили правильно — капиталист сам продаст верёвку, на которой его повесят, и в США мы сейчас наблюдаем ровно это.

В ответ маятник качнется вправо, и в этом ничего хорошего. Есть политический деятель Никлас Фуэнтэс в США (радикальный правый-националист), который сейчас переизобретает национал-социализм. Он говорит: «Если вы хотите перехватить повестку, то вам сейчас нужно пообещать золотые горы, раздать пособия, деньги и сделать что угодно, чтобы прийти к власти, потому что если вы к ней не придете, то вы ни на что не повлияете». Но национал-социализм это нежизнеспособное политическое устройство, оно приведет к повторению ошибок Германии, это то, что традиционные правые никак не могут переосмыслить, они не могут понять, что гробовщиком правого проекта был Гитлер.

У меня есть сомнения, и я знаю, где плашка, после которой мне станет страшно. Но находится она выше, чем у большинства людей, потому что я наглее. Кому многое дано, с того многое спросится, а я считаю, мне достаточно много дано: хорошее образование, большой жизненный опыт и финансовая независимость. Из этого всего я пытаюсь выжать максимум пользы.

За мной скорее придет государство, чем толпа, такой риск есть. В России власть есть только у государства — это на западе толпа и государство уже срослись. У нас толпа ничего не сможет мне сделать, пока на ее сторону не встанет государство, и в России это защищает меня и многих других людей.

Я знаю, что никогда нельзя извиняться за то, о чем ты не сожалеешь, это самое главное правило. Не очень люблю Айн Рэнд (ее записывают в либертарианцы только те, что не хочет разбираться, что такое либертарианство). Но в её книге «Атлант расправил плечи» есть замечательный момент, когда Хэнк Риарден в суде отказался признавать юрисдикцию суда и отказался отдавать свою компанию, он говорил: «Вы можете её у меня отобрать, но вы никогда не заставите меня подписать то, что я с этим согласен».

Смотрите полную версию здесь.