«Столовую опечатывали специальными пломбами, а сейф с бюллетенями нет» Монолог наблюдателя

Все, за что плебисцит называли нелегитимным, в рассказе наблюдателя от Общественной палаты Москвы.

ЦИК хвастался численностью наблюдателей на голосовании по поправкам. Но количество не означает качество. Москвичка Галина Ковалева (имя изменено) работала наблюдателем. В разговоре со мной она рассказала о некомпетентных членах комиссии и равнодушных наблюдателях, а также удобных условиях для фальсификаций.

В начале июня мне позвонила подруга, ее дочь работает в управе, и предложила поработать на голосовании. Выяснилось, что на многих избирательных участках в Москве не хватает наблюдателей. Я сейчас на пенсии, поэтому не хотелось отказываться от дополнительного заработка. Обещали платить по три тысячи за день. Конечно, боялась заразиться коронавирусом, но все-таки согласилась наблюдать. Не только даже из-за денег, а потому что это историческое событие и всегда хотелось узнать, как все изнутри, увидеть процесс, до этого голосования не было такого опыта. К тому же были маски, перчатки, халаты, антисептики, всем мерили температуру на входе.

До голосования приезжала в управу, там сделали экспресс-тест, результат ждали буквально минуты две. Отрицательно. Очного обучения не было из-за эпидемии, но оно проходило онлайн. Открываешь сайт, читаешь текст, смотришь видео, а потом сдаешь тест. Проверяют, все ли запомнил.

В первый день я приехала к 7 утра, как и говорили. Точнее на месте я была ещё в 6:30, боялась опоздать. Оказалось, что участок откроют в 8. УИК располагался в школе в одном из районов Восточного округа Москвы. Через полтора часа его открыли. Я сразу начала проверять переносные ящики, следить за тем, чтобы в них ничего не лежало и чтобы их опломбировали. Члены комиссии и другие наблюдатели меня испугались. Потом спросили, откуда я такая. Все напряглись, что я и правда буду наблюдать.

С 25 по 30 июня людей на участок приходило очень мало. Но мы еще ходили по домам. Был случай, когда мы пришли на дом к женщине. В списке избирателей оказались не её инициалы, а ее умершего мужа. Члены комиссии и наблюдатели хотели выдать ей бюллетень, но я настояла, чтобы этого не произошло. Я еще удивилась, насколько они равнодушны к нарушениям.

Уже на второй день досрочного голосования избирателей стало больше. Сработало сарафанное радио о том, что можно выиграть деньги по программе «Миллион призов». Мы же раздавали буклеты с розыгрышем тем, кто проголосовал.

Единственное, одна семья приходила, было видно, что настроены негативно. Они сразу сказали, что все, что тут происходит – преступление, и подачки от преступников не берут. Одна из наблюдателей предложила им подать заявление в прокуратуру.

До 30-го числа у нас на УИКе стояла стационарная урна и были переносные ящики, с которыми мы ходили по домам. О каждом выходе надо было отписываться в чат в WhatsApp – во сколько уходите и возвращаетесь. Один раз выходишь на дом – один ящик. В следующий раз – другой ящик. В конце дня из каждого ящика это все освобождается и складывается в сейф-пакеты. На них подписывается дата, номер ящика, откуда вытащили бюллетени, сколько их было выдано и сколько находилось в ящике.

На сейф-пакете есть что-то вроде пломбы. Когда ее заклеиваешь, там появляется такая синяя полоска. И если их открывают, то будет написано – вскрыто. У меня сложилось впечатление, что они неправильно их запаковывали. Они вроде запечатывали, но как будто не до конца. Сверху они ставили печать и прилепляли на этот сейф-пакет скотч. Я увидела, что они неправильно делают. Надо было ставить число, печать и подписи. Я им сказала – подписывайте. Только тогда они стали давать пакеты на подпись председателю комиссии. Другие наблюдатели мне стали говорить: «Да что ты все придираешься, это ничего не надо! Зачем лишний раз что-то делать?»

На каждый сейф-пакет составляется акт. Подписываются члены комиссии и наблюдатели. Потом он вкладывается в задний кармашек сейф-пакета, а пакет убирается в напольный сейф. Я все фотографировала, выписывала номера пакетов, число бюллетеней. И так каждый день до 1 июля.

Напольный сейф заклеивали обычной бумажкой с печатью на скотче. То есть, он не пломбировался такими пломбами, по которым будет видно, если вскрыто.

Первоначально мы же не доверяем всему, должны сомневаться. Каждый раз, когда мы уходили, я всегда думала – этот сейф можно открыть запросто, взять сейф-пакет и если захочется, можно было даже целые сейф-пакеты менять, если задвоить их номера. Тем более, что трансляции с камер в интернет не было, запись велась только для штаба по наблюдению. Думаю, подменить эти бюллетени не сложно. На моем участке вроде бы ничего такого не было, но опять же – мы не можем утверждать, мы там не ночевали.

30 июня привезли два КОИБа – основной и запасной. Начали тестировать. Для тестирования дается определенное количество бюллетеней с печатями, на всех была отметка – ТЕСТ. Я все просмотрела. На КОИБах включается режим тестирования. Проверяется, правильно ли считываются бюллетени. Если на бюллетене отметка «Да» или «Нет», КОИБ озвучивает, что бюллетень нормальный. Когда мы положили незаполненный – «бюллетень заполнен в ненадлежащей форме», когда было две галочки – тоже. Если не было подписей – «бюллетень недействителен». Провели тестирование – 26 бюллетеней в одну, 26 в другую. Все это фиксируется. Потом вытащили эти бюллетени и отложили.

В день голосования, 1 июля, мы приехали к 7 часам, еще раз провели тестирование КОИБов. Я начала снимать, когда их начали пломбировать. А член комиссии мне говорит, что снимать нельзя, съемка не положена. А я знаю, что это не так. Да и нашей старшей наблюдательнице как раз в это время в чате пришла смс-ка, что снимать можно. Мы показали комиссии. Все протестировали, вышел протокол, там все написано – сколько да, сколько нет. В 8 часов начали работать и уже весь день работали с КОИБами.

Вечером, когда уже закрылись, сначала приступили к подсчету неиспользованных бюллетеней. По правилам, когда они их посчитают, должны огласить нам количество. Затем составить акт, а потом опечатать и упаковать. Вот они посчитали и молчат. Сколько там? Я попросила членов комиссии сообщить нам.

Я сказала, что надо сразу, только тогда объявили. Я все записывала.

Потом сводится сама книга со списком избирателей. Они также должны подсчитать и все огласить. В общем, они выводили-выводили, у них нестыковка шла 3 человека. Никак не могли найти. Потом нашли – ошиблись в подсчетах. Пока они считали, я говорю, пусть скажут цифры. Нас наблюдателей было 5 человек на участке. Одна из коллег мне говорила: «Че ты везде лезешь, че ты никак не поймешь. Хватит тебе, ты всю комиссию заводишь!». Мы с ней чуть не поругались, ведь мы же наблюдатели, нам должны оглашать цифры, с чем мы будем сопоставлять потом. Ты наблюдатель, ты наоборот должна стоять на независимой стороне. Я ей даю памятку, говорю – читай. Она отказалась. Говорит: «Че ты нервничаешь, все будет правильно!». А я-то не нервничала, я просто следила, чтобы была правильная процедура. Потом они все посчитали, сказали цифры – всего в списке избирателей было 1330 человек.

Дальше идет подсчет бюллетеней с досрочного голосования. А у меня же все было выписано с предыдущих дней. Председатель все делал очень быстро. Берет сейф-пакет, оглашает номер. Я это все проверяла. Но вместо того, чтобы вскрывать по правилам, он отрезал пакет ножницами. По-хорошему надо было проверить печать, целостность. Я потом проверила эти пломбы на каждом пакете, там вроде не было вскрыто, но опять же есть сомнения в том, что они правильно их запечатывали. Смотрю на других наблюдателей, все сидят и всем все равно. У нашей старшей молодые девчонки наблюдательницы спрашивали, зачем я это все делаю. Спрашивали, буду ли я куда-то данные отправлять. А я и думаю, вы же наблюдатели, вы же должны это все проверять, чтобы не было подмены.

Они начали бюллетени из сейф-пакетов закладывать в КОИБы. По цифрам у меня все сошлось. Все, подсчет голосов завершился. 332 голоса – «да» и 229 – «нет».

Явка у нас была 42% . Но у нас участок-то маленький был – около четырех-пяти домов. Мы еще ходили в женскую консультацию, как на надомное голосование, из-за пандемии. Всех сотрудников там собрали в коридорчике, все проголосовали. В итоге, всего 565 бюллетеней было, из них 4 недействительные. А на досрочном, до 30-го, было 353 бюллетеня.

Мы закончили в 12 ночи. Распечатали конечный протокол, мы его друг другу передавали смотреть. Отправили его в ЦИК. Каждому наблюдателю раздали по копии, надо было отправить в систему фото протокола через приложение. Копию потом я оставила себе – все-таки исторический момент.

Мне интересен был сам процесс, вся эта кухня. Конечно, я поняла, что простор для фальсификаций большой. И то, что там каждую ночь в течение недели оставались бюллетени, и это электронное голосование. Еще был такой момент, что участок на ночь не закрывался, дверь не опечатывалась. Говорили, что раз есть охрана и все под наблюдением, беспокоиться не о чем. Но я поняла, что в ночное время можно делать все, что хочешь.

#истории #разбор #Конституция #поправки #политика