Латинская Америка – это не только вкусные блюда из мяса, качественный и дешевый алкоголь и красивые зажигательные женщины. Это еще и дуэльные традиции и культ мужской личной чести, которые, пусть и были привезены туда европейцами, но в Латинской Америке прожили гораздо дольше, а в некоторых местах живут и до сих пор.

Особенно славилась данными традициями Аргентина, - еще Чарльз Дарвин во время своего знаменитого кругосветного путешествия на корабле «Бигль» писал о местной культуре гаучо: южноамериканских ковбоях. Жили гаучо в пампах (или пампасах) – лесо-степной зоне на юго-востоке Аргентины, где занимались фермерством, были, в основном, метисами – потомками испанцев и местных индейцев, и имели свою культуру, а некоторые гаучо даже до сих пор считают себя отдельным этносом – прямо как некоторые казаки в России. В целом, Дарвин отзывался о них положительно: хвалил их за трудолюбие, готовность принимать невзгоды и противостоять им, отмечал их предприимчивость.

Одно в них плохо, - писал Дарвин: очень уж они любят поножовщину, и любая, даже малейшая ссора, может перерасти в поединок на ножах. С одной стороны, убийство на поединке у гаучо осуждалось: считалось, что достаточно просто «пометить» противника, оставив ему порез – прежде всего, на лице, однако, жить таким «резаным» означало жить в бесчестье, смыть которое можно было только либо расквитавшись с нанесшим «отметину», либо убив его. Потому, поединки, нередко, становились смертельными.

Поединки, дабы избежать количества жертв, пытались регулировать: например, вход в таверну с ножом был запрещен – его надо было сдать, а в случае, если появился повод для поединка, хозяин таверны выносил все ножи, которые у него находились, гаучо тянули жребий и победитель мог первым выбрать наиболее подходящий ему нож. Считалось, что количество поединков снизится, если будет ненулевая вероятность, что один из дуэлянтов окажется вооруженным каким-нибудь карманным ножичком против человека с длинным ножом. Но помогало, естественно, не всегда и не везде.

Традиционным оружием гаучо считался нож факон, служивший пастухам из пампасов, помимо прочего, еще и инструментом. На самом деле, факоном назывался любой ножеобразный предмет: гаучо нередко вытачивали или выковывали свои ножи из первых попавшихся на глаза железяк, иногда переделывали их из старых шпаг, сабель, палашей и даже копий, а нередко и вовсе просто использовали старые кинжалы-даги, а то и вовсе кухонные ножи.

Но наиболее распространённый вид факона – это примерно вот такой:

Факоны были разной длины и размеров, правда, факоны с кликом короче 15 см считались, как правило, женскими. Помню, какой-то гуру ножевого боя утверждал, что для боя на ножах клинок длиннее 15 см избыточен – гаучо бы его не поняли. Например, один из известных гаучо-поединщиков, убивший на дуэли, примерно, 21 человека, не говоря о том, скольких от покалечил или «пометил», Хуан Морейра, использовал факон с клинком в 40 см.

Сам Морейра некоторыми аргентинцами воспринимается как этакий если не Робин Гуд, то борец за народную справедливость: жил он себе, поживал, в пампасах, пока однажды не угораздило его занять деньги одному городскому, а тот деньги ему не отдавал. Морейра пошел жаловаться в полицию, но там ему сказали: «Спасибо за ваше обращение, мы с вами свяжемся!» и, естественно, не связались, поскольку Морейра был гаучо из пампы, да еще и метисом, а вот занявший у него деньги был горожанином и вообще потомком идальго. Морейра пришел к должнику и пообещал, что если тот не вернет деньги, то за каждую занятую монету получит удар ножом. А сумма там была большая.

В своих рассказах о гаучо Дарвин отмечал, что те всегда выполняют свои обязательства, и Морейра свое тоже выполнил, зарезав своего должника и забрав свои деньги (и не только свои). Когда он вернулся на свою ферму, там его уже ждал полицейский отряд из нескольких человек, но Морейре удалось перебить и их, в итоге, он пустился в бега, а в народе, как часто бывает, про него насочиняли всяких небылиц, в итоге, сделав его чем-то типа народкого героя. Или антигероя.

Существует даже особая школа ножевого боя гаучо – т.н. esgrima criolla («креольское фехтование»), которая до сих пор практикуется местными реконструкторами. Естественно, в чисто спортивных целях.

А вот факон из моей коллекции, от компании Muela, длина клинка – 15 см, на грани фола:

Был у него когда-то еще один, с кликом в, примерно, 30 см, с латунной ручкой, - я использовал его на кухне чтобы резать, например, большие куски мяса, но однажды, во время моего пребывания на Кубе, его у меня стащили. Но это уже другая, печальная, история.

Вообще, тема ножевых поединков в Аргентине хорошо раскрыта Денисом Черевичником в его книге «Всемирная история поножовщины», однако, про соседнее с Аргентиной Чили Черевичник, почему-то приогнорировал. А зря: традиции «народных поединков» были и там.

Страна Чили известна своими винами и виноградниками, а для работы в виноградниках используется специальный серп-сучкоруб, называемый ронколой. Именно от него произошел традиционный чилийский нож, называемый корво.

Если в Аргентину дуэльная культура была привнесена итальянцами, у которых достаточно было просто нанести порез, то в Чили она пришла от испанцев, где целью в дуэли было именно убийство. Удары изогнутым клинком наносились в область живота или паха, и при тогдашнем развитии медицины покоцанный, даже если он не умер сразу, как правило, проживал не долго.

Существует городская легенда, что во время территориального конфликта между Аргентиной и Чили за острова, расположенные в проливе Бигл, было принято решение разработать специальную технику боя этим ножом и, по легенде, пришлось даже опрашивать какого-то преступника, отбывающего пожизненное за убийство ножом корво 7 человек. Едва ли это правда, так как холодное оружие в те времена, а это была уже вторая половина XX века, было уже даже не на вспомогательных ролях, но легенда такая есть.

Как бы то ни было, корво до сих пор входит в экипировку чилийских коммандос и офицеров, являясь для чилийцев своеобразным символом. Типа кукри для непальских гуркхов.

Когда я ездил в Чили в командировку, то самому прикупить себе ножик в коллекцию времени не было, потому попросил свою знакомую-чилийку. И она купила:

Ручка мне не особо нравится: корво – это все-таки, прежде всего, серп, хотя, посмотрев, я узнал, что и такие ручки тоже вполне себе аутентичны. Ножны тоже не нравятся – какое-то тупое говно тупого говна, но, в целом, ножик симпатичный и добротный. Выезжал пару раз с ним на природу.

А держать корво, по идее, нужно так:

Вот такая вот она, малоизвестная часть латиноамериканской культуры, до сих пор еще живущая в отдельный уголках региона.