«Хочется вернуться домой, где мой отец никого не убивал» Дочь Михаила Ефремова дала интервью журналу Wonderzine

Журнал Wonderzine поговорил с Анной Марией о реакции общественности на ее признание о гендерной небинарности. Интервью было взято через несколько дней после ДТП с участием ее отца, в котором погиб водитель Сергей Захаров.

О том, как быть ребёнком знаменитого отца

У меня нет особых привилегий. На улице лично меня не узнают, скидки на учёбе и в кафешках не делают. Хотя иногда забавно, когда ты говоришь новым друзьям, кто твой отец. Реакции всегда делятся на два типа: «Это кто?» и «А-а-а, этот!». Конечно, финансовое положение у меня изначально было немного лучше, чем у других, хотя я стараюсь держать меру. Но иногда отец меня баловал — дарил новый компьютер или поездку в лагерь на лето.

О небинарности

Гендерные стереотипы окружают каждого человека с младенчества — начиная с цвета детской комнаты и заканчивая тем, что твоя мама заставляет тебя надевать эту чёртову юбку на детский праздник, когда так хочется повозиться с другими детьми. Испортишь одежду — будут ругать. «Ты же девочка. Сиди ровно!» Это капает на мозг раз за разом: ты же девочка, не ходи туда, не делай это, красивая, уберись, замажь, переоденься, видно соски, маленькая попа, ты же девочка, нормальные трусы, лифчик режет плечи, некрасивая, нет карманов на платьях, нужно брить всё. Девочка, девочка, девочка...

О гомосексуальности

Как осознал? Отвечу на этот вопрос цитатой Дэнис Фрохмэн из её поэмы «Дорогие натуралы». «Я устала доказывать, что моя любовь настоящая. Так что время платить компенсацию. Когда вы осознали, что вы гетеро? Кто вас этому научит? Это произошло из-за того, что ваши родители развелись? Это произошло из-за того, что ваши родители не развелись? Это произошло из-за того, что вы перенюхали клея в пятом классе?» Настоятельно советую посмотреть запись этой поэмы, чтобы понять интонацию, с которой это произносится.

О гомофобии

Гомофобия была, но раньше. Всё-таки я живу в Москве, тут с этим легче. Мне неоднократно кричали вслед на улице не самые приятные вещи пять-шесть лет назад, даже пару раз пытались побить. Выглядел я как обычный неформал, так что тут ещё было в целом неприятие иного мышления. Отец на оба моих признания реагировал спокойно. Он не гомофобный человек и очень спокоен в адекватном состоянии. Даже вполне приемлемо шутил на эту тему. Никакой трагедии в этом никогда не было: ты особо не переживаешь за наличие внуков, когда у тебя шесть детей.

О реакции на каминг-аут

После выхода программы в эфир я столкнулся с ожидаемой реакцией. Нет, самообвинения и самобичевания не было. В личке было много хейта, конечно, но одно сообщение «Благодаря тебе я смог сделать каминг-аут перед родителями, и они приняли меня» перекрыло весь тот поток грязи, который полился на меня. Я помог человеку. И это главное.

Об аварии папы

Когда я узнал об аварии, я, естественно, почувствовал шок. Любой бы его почувствовал. Узнал я о ней от подруги, которая мне позвонила. С папой общался буквально вчера. Я посещал его со словами поддержки. Он чувствует себя не очень хорошо. Даже очень нехорошо. Он готовится принести официальные извинения семье пострадавших и работает над корректной формой высказывания. Увы, сейчас он не может сделать никаких публичных высказываний без одобрения адвоката. Поэтому это затягивается.

О попытках связаться с семьей погибшего в ДТП Сергея Захарова

Я пыталась связаться с семьёй погибшего через работодателя Сергея. За это время мне написали пять мошенников. Работодатель передал мои контакты и слова, но мне так до сих пор и не ответили. Так что я сделаю это здесь. Виталий, Ирина и все близкие для Сергея люди! Со своей стороны я приношу соболезнования и искренние извинения. Мне очень тяжело найти корректные слова, потому что нет таких фраз, которые могли бы помочь вам вернуть близкого человека. Но я надеюсь, что жизнь и время помогут вам пережить эту потерю. Я надеюсь, вы сохраните в сердце добрую память и любовь к Сергею. Пожалуйста, пусть вас хотя бы немного утешит то, что сегодня с вами скорбят очень многие.

О реакции на аварию в интернете

Конечно, мне неприятно видеть оскорбления в адрес моего отца или моей матери. Любому было бы неприятно, я думаю. У меня по этому вопросу довольно интересная позиция: никто не имеет права оскорблять человека, кроме его родных людей, потому что только родные люди знают о нём всю правду и могут адекватно оценить его действия. Лично я бы не стал оскорблять чьего-то отца или кого-то ещё.

После аварии я и не думала закрывать свои страницы в соцсетях. Зачем? Многие обвиняют меня в чёрном пиаре, — но это их дело. Я реагирую на ситуацию и пытаюсь донести свою позицию до людей. Я не собираюсь молчать, потому что я тоже человек. И я тоже имею право говорить. Если вам что-то не нравится — ради богини, не смотрите. Поберегите себя и своё ментальное здоровье.

О травле и сексизме

Об этом часто говорят активистки фемсообщества, выступающие в мою защиту. Сексизм в том, что обо мне пишут, заключается в позиции «Ты же девочка, что же ты его не сберегла, тупая баба-дура, что же ты его не отнесла к наркологу, не поговорила с ним, не закодировала?». Женщин часто обвиняют в проблемах родственников-мужчин. В такой ситуации складывается впечатление, что многие думают, что мой отец — человек безмозглый и беспомощный. Естественно, это мнение ошибочно. Как и мнение о том, что я не пытался ему помочь.

О самочувствии

На следующий день после того, как я узнал о трагедии, у меня была паническая атака, которая длилась полчаса. Разум оказался в уязвимом положении, и я не смог отвлечься от не самых хороших мыслей, — но сейчас я это контролирую. Либо это контролирует мой мозг. Сейчас я чувствую себя примерно на семь из десяти. Я написал психотерапевтке, и сегодня мы будем с ней более серьёзно обсуждать сложившуюся ситуацию.