Обсуждение: что делать 1 июля, если ты не поддерживаешь поправки в Конституцию — бойкотировать или голосовать против Статьи редакции

Был бы референдум, я бы участвовал. Но когда выборы — это не выборы, какими были президентские, я не участвую.

Обычно со мной в этом случае спорит наблюдательское сообщество, оно говорит: «Алексей, мы всё равно должны пойти на выборы». Но в этот раз даже они — люди, которых хлебом пойми, дай им пойти понаблюдать — говорят: «Да вы чо, так нельзя».

Вы просто ещё не осознали, какие там будут правила. Григорий Мельконьянц из «Голоса» написал большую статью на эту тему. ЦИК говорил, что Роспотребнадзор требует от нас такие правила, в результате которых мы должны поставить палатки на улицах, сделать голосование непонятно где и несколько дней. Выяснилось, что всё ровно наоборот. ЦИК направила предложения в Роспотребнадзор: «Ребята, а давайте голосование пройдёт семь дней, а давайте голосование будет проходить в армейских палатках, а давайте на паспорт будут смотреть с расстояния два метра и не записывать данные».

Мне говорят: «Алексей, призови всё равно идти и голосовать против, призовите заниматься наблюдением». Да это и был наш план — организовать большую кампанию наблюдения. Но правила там такие, что там каждый час из избирательной комиссии будут выгонять всех и дезинфицировать помещение. Вы были на выборах? Когда ты занимаешься наблюдением, ты должен сидеть в избирательной комиссии, а каждому наблюдателю — извините за такую подробность — говорят: «Пожалуйста, сходи в туалет до этого, чтобы потом ты никуда не бегал. Потому что уйдёшь на 10 минут, и всё, кранты всему наблюдению».

А здесь будут выгонять каждый час на 10 минут. Здесь люди будут голосовать где угодно и не будут внесены в список избирателей. Ты можешь прийти, показать издалека паспорт, он есть у всех, и проголосовать — и тебе подарят ручку. А потом ты можешь пойти на другой участок, показать паспорт и снова проголосовать.

Обычно фальсификации делают так: ездят автобусы с 20 людьми, они проголосовали тут, там и сям. Тут не нужно будет даже этого. Потому что не будет никакого наблюдения, там будет упрощённая процедура. Всем СМИ будет запрещено наблюдать за этой процедурой, они смогут только ознакомиться с финальным протоколом. [...]

Я как человек, как гражданин, как юрист, я не могу туда пойти. [...] Если вас заставляют, идите и голосуйте против. Очень сильно хотите — да идите. Но ваша главная задача — всем вокруг сказать, что всё это фигня и не голосование по Конституции, а акция для того, чтобы сделать Путина царём.

[...]

Я не могу в этом участвовать. Это подлость и мерзость, об этом и нужно говорить. Меня никто не убедит, что я туда должен идти. Но я и не буду сильно осуждать тех, кто пойдёт и проголосует против. Просто помимо того, что проголосовать против, нужно всё оставшееся время нужно вести контркампанию этой тотальной мерзости, которая уже заполонила интернет.

Алексей Навальный

И президент, и мы прекрасно понимаем, что поправки уже приняты. Следовательно сам процесс голосования абсурден, абсолютно нелегитимен, противозаконен и просто вреден. Эпидемия коронавируса — во всяком случае, в регионах — откровенно находится на подъёме. По цифрам, которые есть здесь, ситуация ухудшается.

Постарайтесь понять простую вещь: эти поправки уже приняты. Переворот произошёл. И теперь власти за счёт голосования надо легитимизировать уже произошедший конституционный переворот. По сути, поправки дают возможность узурпации власти. В регионах уже ставят задачу создать движение на участках и продемонстрировать максимальную явку. Явка — это поток народа, динамика, визуальная легитимизация происходящего.

То есть задача — показать картинку: её не придумаешь, не нагонишь, не вбросишь. И когда по телевизору начинают гнать эту картинку, там уже не вычленишь того, кто пришёл сказать «нет». Это то, что легимитизирует поправки и внутри страны, и для мирового сообщества. Если люди не идут на участки, то картинки нет и говорить не о чем. И если они сумеют создать эту визуальную картинку явки, то цифры они под неё нарисуют любые.

Евгений Ройзман

В суперпростейшей классификации политтехнологической теории избиратели делятся на пять категорий: «активно за вас», «скорее за вас», «нейтралы», «скорее против вас» и «активно против вас». Если вы ведёте кампанию, от оппозиции или власти, вам нужно с каждой из этих аудиторий работать по своему.

Тех, кто «активно за вас» и «скорее за вас», вам нужно агитировать прийти на участок. Вам не нужно объяснять им вашу программу и почему за вас нужно голосовать. [...] Если они придут, эти голоса уже будут вашими. Есть те, кто «скорее против вас» и «активно против вас» — ваша задача сделать так, чтобы они не пришли на выборы. Для оппозиционного штаба это очень сложно достижимая задача, поэтому мы обычно на таком не заморачиваемся, а просто игнорируем их. Но если вы сидите в Кремле, то убедить оппозиционеров не приходить на выборы — это одна из ваших целей.

Что можно сделать, чтобы убедить вас не ходить на выборы? Можно убедить, что всё уже решено и кандидат сто процентов проиграет. Можно убедить, что если вы придёте на выборы, то ваш голос украдут: никто не хочет чувствовать себя дураком, и люди предпочитают не голосовать, если есть высокий риск обмана.

Провластным кандидатам в Москве, например, вообще тяжело — единственное, что спасло власть от потери контроля над столичным парламентом, это стратегия «Не голосуем, чтобы наказать Путина своим отсутствием на выборах». Целых семь округов ушли единороссам с очень маленьким отрывом. В 2013 году нам не хватило двух процентов голосов, чтобы увести Собянина на второй тур с Навальным, при этом явка составила всего 32 процента. Не пришли как раз те, кто против «Единой России»

Помните, на президентских выборах все постили объявления из госучреждений типа «кто не придёт голосовать, того уволим»? Обитатели Твиттера делали вывод, что власти очень важна явка, и они хотят любой ценой её повысить, поэтому лучшим способом наказать власть будет не приходить на выборы. В реальности это мобилизация провластного электората из категории «точно за». Я представляю, как они [власти] хохотали, когда увидели, когда это объявление разошлось по Твиттеру, и кроме мобилизации путинских избирателей оно ещё и демобилизовало избирателей, которые хотели голосовать «против». [...]

Существует распространённый миф, что высокая явка увеличивает легитимность и что вы своим приходом как бы принимаете правила игры, и тогда править вами можно. А если вы не пришли, то всё не считается. Это миф. [...] Есть большая научная работа, изучившая 171 случай бойкотов оппозицией выборов по всему миру — лишь 4% сработали. И это были случаи, когда у оппозиции была очень высокая поддержка, и оппозиция смогла организовать протестные акции, или когда на выборах был порог явки. У нас порога явки давно нет. 96% бойкотов провалились, они не оказали никакого влияния на режимы. [...]

Если резюмировать, на выборах и уж тем более на плебисците отсутствие оппозиционных голосов в урне сильно облегчает власти жизнь. Они получают роскошь в виде возможности выиграть честно и не стать в этот сложный для них день жуликами.

Максим Кац

Правила написаны таким образом, что они чрезвычайно упрощают любые приписки. Но все виды фальсификаций, а их бывает несколько видов — и карусели, и прямые подделки цифр, и ещё много других интересных — имеют своей основой манипуляцию с бюллетенями непришедших.

Голос, поданный «против», уничтожить довольно трудно. Такие случаи тоже бывают. Есть, например, знаменитый «владимирский перевёртыш», когда считают честно, а потом меняют местами стопки за одного кандидата и за другого. Но это не такие частые случаи. В основном фальсификации состоят в том, что берут чистые бюллетени, заполняют их нужным образом, а потом вбрасывают в урну или приписывают при финальном подсчёте. Поэтому голосование «против» затрудняет фальсификацию, хотя не делает её невозможной.

Чем более свободными вы делаете правила голосования, тем [сильнее] вы снижаете их легитимность и эффект. Правила написаны таким образом, что в их результат трудно будет поверить. Будет достаточно всем желающим посмотреть на эти результаты, чтобы понять, что всё было организовано таким образом, что не могло никак случиться по-другому.

Если же вдруг, а такие случаи политической истории известны, результат будет отрицательным, то это произведёт гораздо больший эффект, чем если бы [он оказался таким же, но] голосование проводилось по нормальным правилам.

Это будет выглядеть следующим образом: «После всего, что вы сделали, вы себе устроили, как могли, легко и удобно, но даже тут вы не смогли продемонстрировать нужный результат». Это тоже некоторая политическая ловушка, в которую ловят себя организаторы мероприятия, которые не очень надеются на успех, поэтому стараются подстелить себе соломки, максимально ослабляя и наблюдение, и вообще любые ограничения, которые могут помешать им достигнуть нужного результата.

Екатерина Шульман