Реаниматологи — это те люди, которых тяжёлые пациенты обычно видят последними. Мы поговорили с одним из таких врачей, Михаилом Чащиным из ГКБ им. Демихова, о жизни, смерти и работе в эпоху коронавируса. Получилось сильно.
«Самое тяжёлое — это молодые люди, которые попадают в р...
«Самое тяжёлое — это молодые люди, которые попадают в р...
Реаниматологи — это те люди, которых тяжёлые пациенты обычно видят последними. Мы поговорили с одним из таких врачей, Михаилом Чащиным из ГКБ им. Демихова, о жизни, смерти и работе в эпоху коронавируса. Получилось сильно.
«Самое тяжёлое — это молодые люди, которые попадают в реанимацию и умирают. В отделении у нас был молодой человек 38 или 39 лет, он тоже откуда-то приехал, из Италии вроде бы. У него был COVID положительный, дыхательная недостаточность. Уже случились необратимые последствия, и было принято решение о переводе его на ИВЛ. Естественно, человек был в сознании в этот момент, мы ему сообщили. Будет трубочка, будет дискомфортно немножко, ты будешь спать, потом мы тебя разбудим и трубочку уберём. Всё разъяснили. Он начал плакать. Он просил не дать ему умереть, потому что у него родился маленький ребёнок и он даже с ним не виделся… В общем-то, он умер».
«Самое тяжёлое — это молодые люди, которые попадают в реанимацию и умирают. В отделении у нас был молодой человек 38 или 39 лет, он тоже откуда-то приехал, из Италии вроде бы. У него был COVID положительный, дыхательная недостаточность. Уже случились необратимые последствия, и было принято решение о переводе его на ИВЛ. Естественно, человек был в сознании в этот момент, мы ему сообщили. Будет трубочка, будет дискомфортно немножко, ты будешь спать, потом мы тебя разбудим и трубочку уберём. Всё разъяснили. Он начал плакать. Он просил не дать ему умереть, потому что у него родился маленький ребёнок и он даже с ним не виделся… В общем-то, он умер».
312
просмотров
Однажды Хемингуэй поспорил, что напишет...