Философия -- это не только и не столько теория, сколько практика, и в этом, практическом плане особый интерес сейчас для нас представляет т.н. "кейс Регины Тодоренко", которую, как пишут, обвинили в оправдании домашнего насилия и лишили звания «Женщина года» за то, что она сказала примерно следующее: "А что ты (жена -- прим. ред.) сделала для того, чтобы он (муж -- прим. ред.) тебя не бил? А что ты делала для того, чтобы он тебя ударил?" Вроде бы, чисто внешне, это действительно выглядит как "оправдание насилия", но давайте посмотрим на эту фразу гносеологически нейтрально, как предлагает наша философия, и поглядим, что скрывается за ее т.н. обычной интерпретацией.
Итак, согласно принципу гносеологической нейтральности любое суждение следует рассматривать как суждение потенциально ошибочное, то есть как предположение, т.к. предполагается, что ошибаться можно во всем и ошибаться могут все, ведь доказать обратного просто невозможно, ибо и в обратном тоже можно ошибаться. Таким образом, если любое суждение -- это предположение, то суждение Регины Тодоренко (сформулированное в виде риторического вопроса) -- это тоже предположение, а раз это суждение предположение, то давайте мы его тогда как предположение и прочитаем, то есть прочитаем его гносеологически нейтрально.
Если суждение Регины прочитать гносеологически нейтрально, то получится примерно следующая формулировка: предположим, что х, где х = "А что ты сделала для того, чтобы он тебя не бил? А что ты делала для того, чтобы он тебя ударил?" Таким образом, мы видим, что риторический вопрос не утверждается, а предполагается, ибо это всего лишь одно из значений переменной х в формуле гносеологической нейтральности: ~x, x.
Закономерно возникает вопрос: на человека набросились за то, что он "оправдывает насилие" или за то, что он предполагает? Если рассуждать гносеологически нейтрально, как было показано выше, то получается, что набросились за второе, за предположение.
Кстати, специфика предположения еще и в том, что это такое интересное суждение, которое включает в себя свое же гипотетическое отрицание, ведь предполагать можно все что угодно, т.к. любое суждение -- предположение, ведь ошибаться можно в любом направлении. Таким образом, получается, что предполагая что-то одно, мы в то же самое время неявным образом предполагаем и обратное этому, то есть в конечном счете предполагаем все сразу. В нашей философии это интересная особенность предположений называется амбивалентной цельностью.
Так, если мы предполагаем, что в словах Регины имеется скрытое или явное "оправдание насилия", то в то же самое время -- хотим мы того или нет -- мы неявным образом предполагаем и обратное этому, ведь и то и другое всегда только предполагается. Получается, что Регина одновременно и "оправдывает насилие и отрицает это оправдание", причем делает это, как предполагается, одинаково предположительно. Самопротиворечие, скажете? Возможно, как, впрочем, возможно и обратное, или все сразу. Как бы то ни было, и то и другое и третье -- всегда только предполагается. То есть, если даже здесь и есть некое предполагаемое самопротиворечие, то это именно что всегда только предполагаемое самопротиворечие, то есть и не самопротиворечие вовсе, а предположение о нем. И это предположение нас выводит на другой, более интересный вопрос: а кто, собственно, предполагает? Кто субъект всех этих предоложений? Регина или кто-то другой? Согласно нашей философии субъектом предположений в предположительно порочном круге предположений, в котором мы живем, является т.н. гносеологически нейтральный субъект. Регина в данном плане лишь своего рода маска или кукла этого субъекта, не более.
Подведем итог. На человека набросились за то, что он предположил, причем предположил все сразу, если это предположение прочитать гносеологически нейтрально. Причем предположил даже не столько он сам, сколько гносеологически нейтральный субъект, который, впрочем, является лишь философской абстракцией, но все же. Что это все говорит нам о мире, в котором мы живем? О людях, которые интерпретируют наши суждения? Можно предположить, что ничего определенного на этот счет сказать мы не сможем, ибо и здесь мы можем ошибаться. Единственное, что мы можем, это только предположить. Но предполагая то или другое, мы рано или поздно придем к вопросу о том, а не является ли суждение о самом нашем существовании и существовании мира вокруг нас всего лишь очередным предположением? Если рассуждать логически, то именно так все и получается. Далее от этого предположения мы придем к теории потенциальности, а от этой теории в свою очередь к уже знакомой вам поэтической формуле: все сон, ом. Да, пожалуй, ничего лучше о происходящем в мире, как, впрочем, и о самом нашем мире и не скажешь. Все сон, ом.