Нынешнюю эпидемию можно условно разделить на несколько последовательных этапов: скупка туалетной бумаги; песни с балкона; котики в Инстаграме. Сейчас наступил следующий период, который можно озаглавить – «А жизнь-то проходит:(» или «Психоз, переходящий в уныние». Чтобы побороть это состояние, президент Лукашенко сообщил, что в Белоруссии ни одна живая душа от коронавируса не сдохла.
Российские чиновники тоже стараются веселить взгрустнувшую публику. Для этого в метро и на дорогах столицы устроена настоящая давка. Государственная дума сдвинула дату прошлой войны, а глава Счетной палаты РФ предложил изъять накопления граждан для борьбы с инфекцией. Очень смешно, если вспомнить, что с подачи этого либерального миллионера в России увеличили пенсионный возраст.
Я уже писал о трагедии Красной Москвы, которая оступившись, утонула на скотном дворе. После этой коровы других подтвержденных случаев гибели живых существ в деревне Новые Оглобли не было. Я объясняю такую удачу обилием навоза в колхозе Петра Авдеича Тарасенко, который естественным путем, на сапогах, копытах и колесах, разносится по всей округе. Чтобы подтвердить мое предположение я зашел в интернет, где обнаружил, что, цитирую: «На Руси навоз всегда использовали при простуде, бронхиальной астме, зуде и крапивнице. При помощи него снимали жар, излечивали ноги, поражённые грибком». То есть, Женька с Авдеичем были не совсем дураками, когда предложили именно навозолечение для борьбы с новой инфекцией.
Давайте вновь мысленно возвратимся в Новые Оглобли, где в старом морозильнике разместился «Израильский оздоровительный центр им. д-ра Гишгорна».
После того как «скорая» забрала бездыханное тело ветеринара сотрудники Центра разошлись по рабочим местам. Студенты суетились в баре. Доярка Нюра в форме официантки, оттопырив груди, заняла свой администраторский пост у входа. Варвара Васильевна убыла с ветеринаром в надежде, что тот все же засияет изнутри. Потрясенные Женя с Авдеичем, ушли готовить свежую порцию лекарства.
Прелый навоз ведрами черпали из бочек и лили в бывшую картофелечистку для гомогенизации с красителем и отдушкой.
«Может сегодня возьмем красную», – предложил Женька, рассматривая банки с краской.
Авдеич согласился. Из груды банок достали ту, что с красной отметкой. «Краска люминесцентная, акриловая, для наружных работ, 1 кг» - значилось на банке. Согласно этикетке, днем краска должна была светиться красным, ночью - оранжевым.
«В себя прийти не могу, - не выдержал Женя, - как она могла!».
«Что могла?», - не понял председатель.
«Пожертвовать ветеринаром», - уточнил Женя, намекаю на бывшую тещу.
«Да, - согласился Авдеич, - на ферме без этого нельзя….то запор, то понос».
«У кого понос?», - не понял Женя.
«У тракториста!», - рассердился председатель и плюнул в чан с лекарством. Неожиданно темно-зеленая смесь приобрела радикальный розовый цвет. То ли плевок Авдеича так повлиял на лекарство, то ли председатель в задумчивости вылил в смеситель больше чем нужно «акриловой красной».
«Цвет какой-то странный», - удивился Женя.
«Сойдет, - пробурчал председатель, - давай, лей шанель!».
Друзья влили в картофелечистку пол-литра духов и оставили лекарство «созревать». При постоянном помешивании смесь доходила до нужной кондиции через сутки. После купажа лекарство фильтровали и пропускали через пюре-машину. Другие секреты приготовления целебного зелья авторы не раскрывают.
Вернувшись домой друзья сели ужинать. Женька никак не мог успокоиться, чувствуя себя виновным за попытку насильно освятить ветеринара, и за то, что позволил бывшей теще использовать лекаря в качестве подопытного животного.
«Да что с нее взять, - оправдывал председатель Варвару Васильевну, - Коммунисты! Привыкли народ доить, а кормить так и не научились за 70 лет. Превратили трудящих людей в «производительные силы», как роботов».
Услышав знакомые слова, Женя встрепенулся. Его давно мучил вопрос, почему эти самые «силы» живут в нашем отечестве в откровенной нищете при всех богатствах родных просторов.
«Евреи в песках и без нефти живут богаче, - возмущался Женя, - а тут всего полно: воды, земли, ископаемых, а такая бедность». «Хаты кривые, заборы косые, грязь везде – как такое возможно?», - спрашивал Женя, тыча пальцем в Авдеича.
«Бедность от привычки, - начал объяснять председатель, - привыкли так жить. Деды так жили, отцы…..и сын теперь так живет. С кривым забором, в дырявой хате. Откуда народу знать, как жить по-другому. А если кто-то разбогател, случайно или там…., работал много и не пропил нажитое, то периодически приходят татары, немцы или большевики и проводят экспроприацию, вплоть до угона домашнего скота и поджога дворовых построек. Следующее поколение уже умнее, понимает бессмысленность накопления в условиях нашего быта».
«Вот, к примеру, у моего деда было три лошади и коровы, - продолжал Петр Авдеич, - Деда раскулачили, коров и лошадей забрали в колхоз, где они и померли с голоду. Моя мать, глядя на это, положила на этот колхоз с прибором, пошла в техникум по комсомольской путевке. Всю жизнь бумажки в конторе перебирала, это тебе не в поле в жару и в холод, не на ферме по колено в говне………Нету у нас стимула работать, а кривой забор глаз не колет. Привыкли мы к кривому забору за тысячу лет».
«А государство на что?», - допытывался Женя.
«Государство у нас для власти, - объяснял председатель, - само для себя. Надстройка над обществом. Как при Иване Грозном сложилось, так до сих пор и есть: царь, бояре, стрельцы и холопы». «Ну, и попы, конечно, - подумав малость, хмыкнул Авдеич, - идеологическая прослойка, чтоб говно за боярами подбирать, да голову холопам морочить».
Председатель подпер голову кулаком и уныло продолжил: «Живем в напряжении, будто чуем беду из ниоткуда. То одна напасть, то другая…….то чума свиней, то президент едет с осмотром. А хули на эти говна смотреть – давно, что ли, не видел», - продолжил он свою мысль.
Петр Авдеич закурил и, глубоко затянувшись, закончил мысль: «Тут даже с похмелья присядешь над ямой по большому делу, а облегчения нет, потому, как вечно ожидаешь несчастья. Пиздец крадется незаметно, вот как сейчас …….».
Размышления Авдеича прервал мобильник. Звонили студенты, чтобы сообщить, что приехали важные клиенты – столичные мажоры. Четверо парней и девушка после казино, желая лечиться и отдыхать, забронировали Оздоровительный центр на всю ночь. Проблема была в том, что гости не желали купаться в голубом лекарстве, капризничали и требовали «красного крепкого».
Женька с Авдеичем немедленно прибыли в Центр. После коротких раздумий решили испробовать новосмешанное лекарство. Оно еще не созрело, но цвет был уже подходящий - розово-красный, как молодое вино.
«Божоле Нуво, - отрекомендовал лекарство Женя, - от лучших французских производителей. Весенний купаж с лепестками роз, снимает усталость, устраняет эректильную дисфункцию, способствует омоложению и похуданию. Рекомендовано практикой ЗОЖ и инструкциями Всемирной ассоциации веганов и сыроедов».
Пока гости сидели в баре старое зелье быстро слили, заполнив джакузи новым составом нужного цвета. Прибывших погрузили в навоз. Плавая, они смеялись и пили шампанское. После процедур, приняв душ, молодежь облачилась в халаты и решила устроить себе дискотеку в пустом зале.
Студенты включили музыку. Погасили свет. Под потолком крутился зеркальный шар, по сторонам мигали лазеры. Четыре парня и девушка светились. Этикетка на банке не обманула: в темноте мажоры сияли ровным оранжевым цветом акриловой краски.
Продолжение неизбежно! Берегите себя!