Впервые я увидела смерть на маршруточной остановке. Транспорт остановился, двери открылись, прямо напротив лежал, прислонившись спиной к желтой стенке остановки, небольшой мужчина.

Лежал спокойно, даже уверенно. Бомжи и пьяницы спят тревожно и неуверенно, они знают, что их в любой момент могут разбудить. Этот знал, что его не разбудят. Рядом стояли врачи скорой помощи. Когда к нему подошел полицейский с развернутым черным пакетом, я поняла то, чего понимать не хотела — мужчина мёртв. Двери закрылись. «Передаем за проезд», — привычным голосом сказал водитель. И мы поехали дальше.

Тогда я почувствовала себя настоящим жителем мегаполиса: вот смерть, а вот я иду мимо. Был человек, нет человека.

На похоронах я была раз в жизни. Это был мой дедушка. И тогда, глядя на него, я понимала, что хочу умереть не в городе, а в какой-нибудь маленькой нешумной деревне. Жить в городе можно, но умирать — нет. Это чудовищно дорого, чудовищно некрасиво и просто чудовищно.

Несмотря на то, что на похоронах я не появляюсь (не к кому), я слышала много историй о «проблемах» с умершими. Кто-то не пришёл на похороны, кто-то пришёл и попросил открыть крышку гроба, чтобы попрощаться и у них за это взяли деньги, кто-то поссорился с теми, кто пришёл на похороны, а кто-то с теми, кто попросил открыть крышку гроба.

Можно умереть и быть закопанным в землю, а можно кремироваться.

Так люди становятся прахом, чтобы освободить место для новых людей.

Когда я была у бабушки в деревне, приходила на стадион бегать, а после - возвращалась домой через кладбище. Я видела серые памятники со стертыми именными табличками, мертвые цветы и мусор.

«Мерзость запустения» — библейская фраза, которая пришла тогда в голову. К мертвым относятся как к отходам жизни. Поэтому кладбища так похожи на свалки. И с этим очень сложно бороться, ведь здесь вместе с покойниками лежит много криминальных денег. А деньги любят тишину.

Что происходит в мире, в стране, в городе, я не знаю. Правда, я даже не могу провести репортаж или журналистское расследование, потому что понятия не имею, где всё это берёт своё начало. Каждый верит в то, во что ему удобнее верить, однако вера во вселенский заговор без каких-либо попыток аргументации и скептицизм по отношению к существованию вируса — совершенная глупость. Ввели карантин, запретили посещать парки и другие общественные места. Сидели бы вы... Без шашлыков... А то ведь Загробный Днепр тоже не резиновый. Там тоже не любят «понаумиравших». Интересно, они тоже жалуются на жизнь? То есть, на смерть.

Не хочу к ним. Хочу отдохнуть и развеяться по странам мира как истинный космополит. Но мне завтра писать очередной невостребованный текст. Завтра жить.