Отвечал недавно на вопрос, как бы я себя повёл, если через неделю человечество погибнет от астероида и знает об этом. Всё, финита, никак не спастись. Что бы я делал в оставшиеся дни?
Среди прочего я подумал, что появилось бы желание не оставаться на месте: куда-нибудь идти, бежать, неважно куда, смотреть по сторонам, вбирать впечатления. И сразу вспомнил школу.
В седьмом, кажется, классе я шёл из дома в школу на родительское собрание. Там меня ждала классная руководительница, папа и большие проблемы. Ну то есть я совершенно точно должен был получить колоссальных люлей.
И вот тогда-то, несмотря на ужас внутри, я по-настоящему жил. Мир был великолепен, он обрушивался на меня со всех сторон звуками, запахами и впечатлениями, он был весь — для меня. Репетиция конца света.
Мне, по-моему, вообще в жизни не было страшнее, чем тогда. Прыгать с крыши на верёвке или выходить на ринг с голыми кулаками — ерунда по сравнению с плохими четвертными оценками и вскрывшимся враньём. Хотя это немного разный страх. За момент до роупджампингового прыжка хочется быть «где угодно, только не здесь, не на краю». А в случае с концом света или родительским собранием — хочется продолжать быть «здесь».
В общем, зная, насколько хорош может быть мир по дороге на родительское собрание, страшно представить, как невероятно, ослепительно прекрасен он перед концом света.
Даже немного хочется, чтобы всё полетело в тартарары, только бы на это посмотреть.
Глеб, эта Ваша история напомнила мне один собственный казус: 👇
•••
В четвёртом классе (10-11 лет) я заразил весь класс и часть школы перебрасыванием записочками. Моим регулярным записочным партнёром был Вова Зинченко, который сидел за партой сзади. Большинство наших записок были отъявленно похабными. Одну из них нашёл одноклассник Сергей Артёменко и передал новой моей учительнице Анне Ивановне Ивановой. В записке было написано буквально следующее: «Хуй для того, чтобы ссать и ебать, а жопа для того, чтобы срать и ебаться!». Первую часть предложения написал Вова, а вторую часть дописал я. 🤦🏼♂️
Перемена была продлённая и во второй её половине сидящая за учительским столом в классе толстенная Анна Ивановна подозвала меня к себе, схватила меня за пионерский галстук и прошипела мне в лицо: «Пподооонок!». Я не понимал, что происходит и лихорадочно соображал, что такое «подонок». На память пришёл только поддон с сушки для посуды. В этот момент увидел на столе Анны Ивановны расправленную скомканную записку и в моей голове помутилось.
После школы пойти домой я не решился. Долго бродил по городу и размышлял о самоубийстве — грудь разъедало серной кислотой редкой силы чувство ужаса, лютой жути. Постояв у края набережной, поплёлся домой — устал и проголодался. Подойдя к дому, зайти внутрь не решился, сел под окнами на завалинке (дом был двухэтажным, не «хрущовка»). Мимо проходили соседи и спрашивали меня с глумливым хохотком: «Чего домой не идёшь? Двойку получил, чёли? Ааахахахахаха! 😂». «Ох, если б двойку!», — тоскливо думал я в себе. 😖
Наконец, я собрался с духом и пошёл домой. Дома была только бабушка. Она ничего не сказала мне, явно ещё была не в курсе. Вскоре в замке провернулся мамин ключ, она вернулась с работы. Мама тоже не подала вида и я начал радостно успокаиваться. Только где-то часа через два мама подступила ко мне с вопросом. Мол, звонила Анна Ивановна… я не помню точно, что сказала мама, помню только, что она знала о записке, но не знала точно, что именно там было написано, но знала, что что-то очень плохое.
Сейчас думаю, что я мог бы соврать и выйти сухим из воды. Но я не соврал и на моём лице проступил такой лютый «смертельный» ужас, что моя мама, уважаемый почти всеми жителями города воспитатель детсада (в СССР это была высоко уважаемая профессия), мигом изменилась в лице — его черты исказились и оно покрылось красными пятнами. Начался ор, я разрыдался, но мама орала ещё страшнее и побуждала меня к признанию шлепками рукой. Я же ревел и не мог вымолвить ни слова. Тогда мама пошла на хитрость.
Мама сказала спокойным голосом, что больше не будет меня бить, но я должен написать первую букву плохого слова из записки. Она положила передо мной лист бумаги, впихнула в мои пальцы ручку, и помогала мне ею водить. А я вывел букву «е». В этот же миг в моих глазах потемнело от сильнейшего удара. Удары сыпались на меня будто я был барабаном на рок-концерте. В какой-то момент мама схватила в руку чей-то тапочек и била меня изо всех сил этим тапочком. Я истошно орал от боли и страха. Так меня ещё никто не бил никогда дотоле. От тапка на лице остались следы как от ожога утюгом. 😡
Кстати, родители Вовы Зинченко тоже узнали об этой записке, о тексте его части похабщины, но никак не наказали Вову. 🤷🏼♂️
—
Во-первых, это крутая история. Спасибо. Во-вторых, несмотря на нецензурность записки, считаю, что для четвертого класса получилось вполне цельное и законченное высказывание.
Ну и знакомо отчасти. Правда, ко мне воспитательные меры принимал папа и делать что-то «преступное» для этого было необязательно — помню, как меня маленького учили узнавать время по часам со стрелками. Крику было — на весь дом.
Комментарий недоступен
Я всегда думал, что перед концом света, постараюсь получить от жизни всё, я придумывал самые невероятные сценарийи своего поведения. Но однажды, я передознулся псилоцибиновые грибами, и пришел к пониманию, что сейчас и будет конец света. Я был на миллион процентов уверен то он сейчас произойдет. Что дело даже не в грибах, просто так совпало что я передознулся грибами за несколько минут до этого самого конца света 2012 года. Могу сказать , что на деле всё моё время и силы ушли просто на приятие этого факта. Не хотелось ничего делать экстраординарного. просто нужно было это принять. как только я смирился с тем что сейчас всё закончится меня попустило.
Но надо признать, ты был в более сложной ситуации — конец света вот уже прям наступал. Никакого времени на подумать.
Я бы рассказал о своей любви тем людям, которым не могу рассказать о ней вот уже до 45-ти лет. Да, признался бы в любви. Некоторые из них ещё живы. Почему-то для меня это важно, хотя в ситуации «конца света» и абсолютно бессмысленно (или нет?).
Ну а затем поставил бы фоном видеотрансляцию из YouTube’a о приближающемся астероиде. И смотрел бы её краем глаза, почитывая писанину людей о своих переживаниях перед finita la commedia. Разрываясь между чувством радостного облегчения для себя и чувством жалости к людям, которые ещё не нажи́лись.
—
Вспомнил случай. У меня была невероятно красивая девушка. Пожалуй, первые серьёзные отношения. Прошло много лет, я часто ее вспоминал. И тут я услышал интервью с актрисой Умой Турман, где она сказала прекрасную максиму: если ты хоть рпз кого-то любил, то эта любовь остаётся навсегда, чтобы не сделал человек.
И вот я натыкаюсь на ту девушку в фейсбуке. Она живет в Лондоне, вся такая лакшери и т.д. и пишу ей, так мол итак, услышал от Умы турман вот такую мысль и понял что она права, и что тогдашняя любовь к тебе никуда не делась. На что она мне присылает сообщение:
Привет. У меня вообще-то муж и ребенок...
А почему это сложно? Боитесь, что это им покажется неуместным? Любому человеку приятно узнать, что его любят. Вряд ли о вас станут плохо думать. Или это "необычная" любовь?