Хороший, плохой, злой: обратная сторона жизни Сергея Есенина, о которой вы не хотели бы знать. Часть 4, последняя
Все знают, что Сергей Есенин был хулиганом, но мало кто хочет знать, какой «тёмный зверь» скрывался за этим словом и почему так получилось. Рассказ об этом будет долгим, а кому-то из вас может быть больно.
N.B.!
Автор данного опуса напоминает, что Сергей Есенин был сложной творческой натурой, что его характер и поведение не ограничивается изложенными в очерке свидетельствами и умозаключениями, что помимо «скандального», психически нездорового и глубоко несчастного человека, был еще нежный, чуткий, ласковый и добрый Серёжа Есенин.
Чёрный человек
Скажу сразу: достойных аудиозаписей этого произведения не существует, почему-то все чтецы или кряхтят, или стонут, или кривляются. Поэтому смиритесь и читайте самостоятельно.
Поэма «Черный человек» стала квинтэссенцией болезни и мучений Сергея Есенина. Первый её вариант («Человек в чёрной перчатке») был написан во время поездки с Айседорой Дункан за границу в 1922-23 гг. Опубликовать поэму Есенин был готов в 1924 году, но что-то пошло не так, и свет её увидел в 1925-м.
До публикации Есенин неоднократно читал поэму в кругу друзей, на которых она производила весьма тягостное впечатление. Читал он её с надрывом, исступлённо — по сути это был крик о помощи.
«Как сейчас вижу: стол посреди комнаты, самовар. Мы сидели вокруг стола. На окне сидела какая-то женщина, кажется, её звали Анна. Есенин стоял у стола и читал свою последнюю поэму — “Чёрный человек”.
Он всегда хорошо читал свои стихи, но в этот раз было даже страшно. Он читал так, будто нас никого не было и как будто “Чёрный человек” находился здесь, в комнате.
Я видела, как ему трудно, плохо, как он одинок. Понимала, что виноваты и я, и многие ценившие и любившие его. Никто из нас не помог ему по-настоящему. Он тянулся, шёл к нам. С ним было трудно, и мы отходили в сторону, оставляя его одного»
— Августа Миклашевская
Что мы видим в поэме?
Во-первых, галлюцинацию Есенина. Как минимум, с 1924 года ему периодически мерещится какая-то личность в чёрном в том или ином углу комнаты. По свидетельствам приятелей, галлюцинации сопровождались истерическими возгласами и требованиями оставить его в покое. Сложно сказать, видел ли чёрного человека Есенин в 1922-23 гг., или же он начал ему мерещиться позже из-за работы над поэмой. Скорее всего, второй вариант. Точно известно, что образ чёрного человека Сергей Александрович позаимствовал у Александра Сергеевича:
Мне день и ночь покоя не дает
Мой чёрный человек. За мною всюду
Как тень он гонится. Вот и теперь
Мне кажется, он с нами сам-третей
Сидит.
Во-вторых, осознание злоупотребления алкоголем и болезненности своего состояния.
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
В-третьих, бессонница и суицидальные мысли.
...Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
***
...Чёрный человек
Спать не даёт мне всю ночь.
***
...Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.
В-четвёртых, самоуничижение, презрение к себе, страх, чувство омерзения.
...Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
***
...И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
***
...Чёрный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой, —
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.
В-пятых, самообвинение в неискренности, лживости, лицемерии (вместо того, чтобы давно признать, что ему плохо, поэт улыбался и делал вид, что всё хорошо).
...Счастье, — говорил он, —
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.
В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжёлых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».
В-шестых, презрение не только к себе как к личности, но и к своей деятельности, лирическим стихотворениям и любвеобильности.
...Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дрёмой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет „она“,
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?
Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую, —
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.
В-седьмых, осознание, что проблема находится в его собственной голове.
...Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И разбитое зеркало...
В-восьмых, на фоне всего этого ужаса Есенин отмечает красоту природы и жизни.
...В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Весёлые прялки.
***
...Ночь морозная.
Тих покой перекрёстка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой извёсткой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.
Мы ясно видим двойственность личности Есенина: с одной стороны, это ужасная усталость от собственной жизни со всеми этими галлюцинациями, похмельями, ломками, навязчивыми мыслями, манией преследования, одиночеством, неудовлетворённостью, суицидальными мыслями — словом, какой-то психической болезнью. С другой стороны — это любовь к жизни как таковой, восхищение ей, возможность видеть прекрасное и возможность воспеть это.
В этом-то и заключается настоящая трагедия Сергея Есенина. Скандалы, уголовные дела, блуд, ругань, пьянство — всё это шелуха, лишь следствие, проявления серьёзного душевного расстройства. К сожалению, Сергей Александрович был практически обрёчен прожить крайне несчастную и потому короткую жизнь.
Есенин как психопатологическая личность родился таковым, дисгармония в его эмоционально-волевой сфере — это, в конечном счете, результат чудовищной комбинации генов его родителей
[В принципе на этом можно завершить наш рассказ: в «Чёрном человеке» предельно очевидны и душевное расстройство, и последующий исход. Ничего нового о внутреннем состоянии Сергея Александровича мы уже не узнаем. Болезнь будет усугбляться, поэт будет мучаться, окружающие будут страдать.
Скажу честно, я не хочу писать об этом. Всё это слишком горько, слишком грязно и слишком печально. Но вы ждёте развязки, скандалов, интриг и расследований, да и кто-то ещё может питать иллюзии в духе «Есенина убили злые чекисты», поэтому давайте продолжим]
В феврале 1925 года Есенин возвращается в Москву, а уже в марте знакомится с Софьей Андреевной — внучкой Льва Толстого. Идея породниться с какой-нибудь семьёй выдающегося и знаменитого человека давно сидела в голове у Сергея. До знакомства с Толстой у Есенина был короткий, но вроде бы серьёзный роман с Ириной Шаляпиной — дочерью великого русского певца. Об этих отношениях практически ничего неизвестно, кроме того, что Ирина уничтожила более 20 писем от Сергея, а сам Сергей восхищался и завидовал славе Шаляпина и приговаривал: «Есенин и Шаляпина — хорошо звучит?».
Потом началось «Есенин и Толстая — хорошо звучит?». Ну в принципе почему бы и не осуществить давнюю мечту: мужчина он свободный, молодой, широко известный, да и женщинам нравится.
21 марта Сергей Александрович решил порвать отношения с Галиной и написал ей записку:
«Милая Галя! Вы мне близки как друг, но я Вас нисколько не люблю как женщину».
Со слов сестры Есенина Екатерины (которая, как мы помним, жила у Бениславской), причиной грубого разрыва стала ревность Сергея: он встретил Галину в театре с другим мужчиной, который был её бывшим «близким человеком». Казалось бы встретил и встретил, тем более, что сам неоднократно говорил ей:
«Галя, Вы очень хорошая, Вы самый близкий, самый лучший друг мне. Но я не люблю Вас как женщину. Вам надо было родиться мужчиной. У Вас мужской характер и мужское мышление».
Сама Бениславская в своих воспоминаниях писала:
«Его внутреннее отношение было чисто мужицкое: «моя, и больше никаких». Но зная, что я не покорюсь и не могу быть «верной женой», тогда как себя он не лишает свободы в отношении других женщин, и вместе с тем не желая порывать со мной, он внушил себе взгляд культурного человека — мы, мол, равны, моя свобода даёт право и на свободу женщине. Я никогда не скрывала своих увлечений, но С. А. сам знал (я ему подтверждала), что — что бы ни было — я всегда его, всегда по первому зову всё абсолютно брошу. Знал он также, что виноват передо мной не меньше, чем я перед ним, и что он не вправе требовать от меня верности».
Отношение «моя, и больше никаких», ужасная ревность и ущемлённая гордость сделали своё дело, и Есенин от Бениславской съехал. Они оба тяжело переживали этот разрыв, но сложно сказать, кто страдал сильнее: Сергей, который считал, что его опять предали, или Галина, боготворившая Есенина и старающаяся во всём ему угождать.
Помыкавшись какое-то время по чужим углам, Сергей Александрович снова уезжает на Кавказ, но вскоре возвращается оттуда обратно к Галине:
«В конце марта он снова уехал на Кавказ, и вернулся в мае. Он скучал там. Он, по его словам, не знал и не хотел знать ни одной женщины. "Когда ко мне лезли, я говорил: «У меня есть Галя». Но сейчас берегитесь меня обидеть. Если у меня к женщине есть страсть, то я сумасшедший. Я всё равно буду ревновать. Вы не знаете, что это такое. Вы пойдете на службу, а я не поверю. Я вообще не могу тогда отпускать вас от себя, а если мне покажется, то бить буду. Я сам боюсь этого, не хочу, но знаю, что буду бить. Вас я не хочу бить, вас нельзя бить. Я двух женщин бил, Зинаиду и Изадору, и не мог иначе, для меня любовь — это страшное мучение, это так мучительно. Я тогда ничего не помню, и в отношении вас я очень боюсь этого. Смотрите, быть вам битой"».
— Бениславская
В начале июня Есенин отправился в Константиново на свадьбу двоюродного брата, причём с собой взял Галину. В деревне они провели несколько дней; Сергей Александрович вполне ожидаемо ушёл в запой, во время которого буянил, плакал, распевал матерные песенки, разбил окна и попытался избить собственную матушку. По словам Бениславской, на свадьбе Есенин обнимал всех и рыдал, повторяя: «Умру, умру скоро. От чахотки умру».
Есенин и Софья Толстая
В Москву Сергей вернулся один, Галина подъехала через несколько дней и с удивлением обнаружила, что Есенин съехал вместе со всеми вещами. Переехал он к Софье Андреевне: в большую квартиру со старинной мебелью, кучей портретов предков, семейных реликвий и музейных ценностей. По сути это был домашний музей Льва Николаевича, который смотрел на жильцов квартиры со множества фотографий и портретов. Сергей Александрович предпочёл бы сам быть главным экспонатом в этом доме: всё-таки он великий русский поэт. Но величие Льва Толстого было для его потомков более великим. Есенина это раздражало, тем более, что Толстого он не любил:
«Терпеть не мог его философии, смеялся над его изображением мужика:
— Ваш дедушка большой путаник, — говорил он С. Толстой и весьма непочтительно обращался с его портретами»
— С. Виноградская
Софья Андреевна влюбилась в Есенина моментально, в первый же день знакомства, и на протяжении всей жизни сохраняла свою любовь к нему. Есенин Толстую не любил. Если ваши учителя литературы говорили о Софье как о «последней любви поэта», то можете позвонить им и процитировать нашего героя: «зачем соврала, гадина?!».
Почти сразу после переезда к Толстой Сергей понял, что они не созданы для жизни вместе, слишком разное у них мировоззрение. Тем не менее Есенин сделал Софье предложение руки и сердца, после чего начал взращивать в себе агрессию и негатив по отношению к своей невесте. Совершенно безобразные сцены описала Анна Берзинь:
«Шура, Катя, Сергей поют под баяны, но Сергей поёт с перерывами, смолкая, он бессильно откидывается на спинку дивана, опять выпрямляется и опять поёт. Лицо у него бледное, губы он закусывает — это показывает очень сильную степень опьянения.
Я поворачиваюсь к Софье Андреевне и спрашиваю:
— Вы действительно собираетесь за него замуж?
Она очень спокойна, её не шокирует гам, царящий в комнате.
— Да, у нас вопрос решён, — отвечает она и прямо смотрит на меня.
— Вы же видите, он совсем невменяемый. Разве ему время жениться, его в больницу надо положить. Лечить его надо.
— Я уверена, — отвечает Софья Андреевна, — что мне удастся удержать его от пьянства.
— Вы давно его знаете? — задаю я опять вопрос.
— А разве это играет какую-нибудь роль? — Глаза её глядят несколько недоуменно. — Разве надо обязательно долго знать человека, чтобы полюбить его?
— Полюбить, — тяну я, — ладно полюбить, а вот выйти замуж — это другое дело…
Она слегка пожимает плечами, потом встаёт и подходит к откинувшемуся на спинку дивана Сергею. Она наклоняется и нежно проводит рукой по его лбу. Он, не открывая глаз, отстраняет её руку и что-то бормочет. Она опять проводит рукой по его лбу, и он, открыв глаза, зло смотрит на неё, опять отбрасывает руку и добавляет нецензурную фразу.
Она спокойно отходит от него и садится на свое место как ни в чём не бывало.
— Вот видите, разве можно за него замуж идти, если он невесту материт, — говорю я.
И она опять спокойно отвечает:
— Он очень сильно пьян и не понимает, что делает.
— А он редко бывает трезвым…
— Ничего, он перестанет пить, я в этом уверена. — Она действительно, кажется, в этом уверена.
Галя наливает стакан водки и подает Сергею, он приподнимается и шарит по столу.
Катя и я киваем: пусть уж напьется и сразу уснет, чем будет безобразничать и ругаться.
Сергей Александрович выпивает водку и валится на диван».
В другой раз жених и невеста сами пришли к Берзинь в гости:
«Есенин быстро то ли напился, то ли притворился, что пьян, вышел в другую комнату, попросил, чтобы туда зашёл Юрий Либединский, и вдруг с испуганным и напряженным лицом проговорил:
— Я поднял подол, а у неё ноги волосатые. Я закрыл и сказал:
— Пусть Пильняк. Я не хочу. Я не могу жениться!
Всё это он почти прокричал, желая, видимо, чтобы невеста, сидящая в другой комнате, слышала этот крик. Но не на такую напал. Она сделала вид, что ничего не слышит.
А он продолжал жаловаться:
— Я человек честный, раз дал слово, я его сдержу, но поймите, нельзя же так — волосы, хоть брей.
И тут же словно забыв обо всем, что только что наговорил, перешёл на другое: как справлять свадьбу, кого из гостей позвать и со смехом несколько раз повторил, что здорово всё выйдет:
— Сергей Есенин и Толстая, внучка Льва Толстого!»
Есенин издевался не только над Софьей, но и над Галиной: несмотря на разрыв, он периодически приходил к ней переночевать и выяснить отношения. Естественно, пьяный. Встречался он и с другими женщинами, не всегда ночевал дома, продолжал ругаться и скандалить: словом, дело шло к свадьбе с Толстой.
Перед торжеством будущие супруги отправились в вояж в Баку. Несмотря на кутежи и попойки с русской и грузинской творческой интеллигенцией, постоянное чувство страха, ощущение близкой смерти, суицидальные мысли и бесконечную безнадёжность — несмотря на всё это, Есенин весьма плодотворно работает. В это время были завершены «Персидские мотивы», созданы лирические стихотворения, в том числе и на тему смерти.
«Быть поэтом — это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души.
Быть поэтом — значит петь раздолье,
Чтобы было для тебя известней.
Соловей поет — ему не больно,
У него одна и та же песня...»
Отдельного упоминания требует «Песня у соловушки», написанная в этом же году. Есенин не просто декламировал её, а пел на свой собственный мотив, параллельно отплясывая. Песня была написана ранее, ещё в больнице, однако рефреном прошла через весь 1925 год («я это писал в больнице, думал, умру»).
Пейте, пойте в юности, бейте в жизнь без промаха
— Всё равно любимая отцветёт черёмухой.
— советует нам Сергей Александрович.
По пути обратно из Баку в Москву 6 сентября 1925 года у Есенина произошёл очередной конфликт с окружающим миром, а точнее с охранником, дипломатическим курьером и начальником отдела благоустройства Москвы (друга товарища Каменева по совместительству). Проблема была в том, что Есенин желал пообедать в вагоне-ресторане, но его туда не пустили. Будучи нетрезвым и взвинченным Сергей Александрович обложил охранника по матушке, свидетель-дипкурьер отчитал его, получил пару ласковых слов и привлёк к делу начальника отдела благоустройства [логика?]. Товарищ начальник решил засвидетельствовать душевное не-здоровье Есенина, заглянул в их с Софьей купе, но внезапно получил яростный отпор.
Скандал разрастался, и как только поезд прибыл в Москву, Есенина арестовали. Чуть позже дипкурьер и товарищ начальник подали на него в суд, обвиняя в хулиганстве, антисемитизме (сюрприз), неподчинении и т.п. Ситуация была достаточно серьёзной и сказалась на дальнейшем развитии событий.
18 сентября Есенин и Толстая официально становятся мужем и женой. Судя по всему, Сергея Александровича этот факт не особо радовал: он начинает пить так, как не пил никогда, тяжёло и страшно. Постоянно перебивает посуду, зеркала, столы, стулья, а однажды даже переносицу новоиспечённой супруги. Свадьба была ошибкой, Софья его раздражала всё сильнее, болезнь прогрессировала, суицидальные мысли становились навязчивее, а галлюцинации приходили всё чаще. Свидетельств тому масса; например, поэт Н. Авсеев вспоминал, что «галлюционирование на темы преследования, заговора, засады против него, очевидно, давно и прочно овладело его фантазией».
Примерно в это же время Сергей Александрович нанёс визит Анне Изрядновой, своей первой неофициальной жене. Он явился в 8 утра с большим свёртком в руках и попросил разрешения сжечь этот свёрток в печке. Что именно он сжёг неизвестно, но думается, что рукописи, черновики, письма, фотографии — всё то, что он обычно уничтожал.
В те же дни Есенин сбросил с балкона квартиры Софьи Андреевны свой гипсовый бюст работы Коненкова: то ли Сергей был в гневе, то ли утверждал, что если разбить своё изображение, то смерть не тронет его самого. После этого жить он у жены перестал и опять пошёл скитаться по знакомым.
В. И. Грузинов вспоминал о событиях октября 1925 года:
«На Остоженке подали чай. Есенин уходит на несколько минут в другую комнату. Выходит крайне раздраженный. Неожиданно хватает огромный медный поднос и с криком «предатель! вон!!!» бросается на Наседкина. Есенин был вне себя. <...>
Он стал разговаривать с призраками, бросался на воображаемых врагов, сжимая кулаки и скрежеща зубами. Это был припадок настоящего неистовства. Припадок продолжался около получаса. <...>
Откуда-то притащил огромное одеяло, завернулся в него и, волоча одеяло по полу, собирался немедленно покинуть квартиру.
Он был смертельно бледен с помутившимися невидящими глазами».
Ужас осени 1925 года вспоминал и Анатолий Мариенгоф:
«Есенин до последней капли выпил бутылку шампанского. Жёлтая муть перелилась к нему в глаза. У меня в комнате, на стене, украинский ковёр с большими красными и жёлтыми цветами. Есенин остановил на них взгляд. Зловеще ползли секунды и еще зловещей расползлись есенинские зрачки, пожирая радужную оболочку. Узенькие кольца белков налились кровью. А чёрные дыры зрачков — страшным, голым безумием.
Есенин привстал с кресла, скомкал салфетку, и, подавая ее мне, прохрипел на ухо:
— Вытри им носы!
— Сережа, это ковёр… ковёр… а это цветы…
Чёрные дыры сверкнули ненавистью:
— А! Трусишь!
Он схватил пустую бутылку и заскрипел челюстями:
— Размозжу… в кровь… носы… в кровь… размозжу.
Я взял салфетку и стал водить ею по ковру — вытирая красные и жёлтые рожи, сморкая бредовые носы.
Есенин хрипел.
У меня холодело сердце.
Многое утонет в памяти. Такое — никогда».
А. Сахаровтоже не мог забыть совместную ночёвку с Есениным той осенью. Сахаров проснулся посреди ночи от навалившейся тяжести и удушья: это Есенин вцепился ему в горло и спрашивал то ли его, то ли себя: «Кто ты? Кто?». Каким-то образом всё закончилось, все уснули снова, но под утро проснулись от звона разбитого стекла и плачущего Сергея.
Смерть стала навязчивой идеей Сергея Есенина. В ноябре 1925 года в квартире сестры Анны Назаровой (близкой подруги Бениславской) раздался телефонный звонок, который известил о кончине Сергея Александровича. Можно представить какой переполох начался и какая ругань доносилась в адрес Есенина, когда выяснилось, что это «шутка».
В том же месяце Есенин попросил Грузинова написать о нём некролог:
«— Я скроюсь. Преданные мне люди устроят мои похороны. В газетах и журналах появятся статьи. Потом я явлюсь. Я скроюсь на неделю, на две, чтобы журналы успели напечатать обо мне статьи. А потом я явлюсь.
Вскрикивает:
— Посмотрим, как они напишут обо мне! Увидим, кто друг, кто враг!»
Владимир Маяковский тоже встречал Есенина этой осенью:
«Последняя встреча с ним произвела на меня тяжёлое и большое впечатление. Я встретил у кассы Госиздата ринувшегося ко мне человека с опухшим лицом, со свороченным галстуком, с шапкой, случайно держащейся, уцепившись за русую прядь. От него и двух его тёмных (для меня, во всяком случае) спутников несло спиртным перегаром. Я буквально с трудом узнал Есенина. С трудом увильнул от немедленного требования пить, подкрепляемого помахиванием густыми червонцами. Я весь день возвращался к его тяжёлому виду и вечером, разумеется, долго говорил (к сожалению, у всех и всегда такое дело этим ограничивается) с товарищами, что надо как-то за Есенина взяться. Те и я ругали «среду» и разошлись с убеждением, что за Есениным смотрят его друзья — есенинцы».
Что говорил сам Есенин?
Я устал, я очень устал, я конченый человек. Я душой устал. У меня в душе пусто
Да, я ищу гибели. Надоело всё
Стихи имеет право писать только тот, кому больно, кто умеет чувствовать боль, истинным поэтом человек становится только в те минуты, когда ему больно
Я на Кавказе в снег с открытым воротом бегал, простудиться хотел. Не вышло. А умереть я всё-таки умру. И очень скоро
Я — конченый человек. Я очень болен. Прежде всего малодушием
— Я не могу! Ты понимаешь? Не могу! Ты друг мне или нет? Друг! Так вот! Я хочу, чтобы мы спали в одной комнате! Не понимаешь? Господи! Я тебе в сотый раз говорю, что меня хотят убить! Я как зверь чувствую это!
Исследовательница Г. Шипулина подсчитала количество упоминаний смерти в произведениях Есенина: всего их 397, на 1924-25 гг. приходится 101 упоминание, а половина из них посвящена собственной гибели поэта, в том числе суициду.
Писал ли что-нибудь Есенин в сентябре-ноябре 1925 года? Да, но не очень много. Он никогда не писал пьяным: все его произведения были написаны в трезвом состоянии. Однако осень 1925 года была особенно тяжёлой для душевного состояния Сергея, поэтому пил он больше и чаще, а писал меньше. В это же время Есенин как мог работал над подготовкой полного собрания сочинений, которое Госиздат намеревалось выпустить в 1926 году. Госиздат сказало, Госиздат сделало, судьба Есенина планам не помешала.
Психиатрическая больница
Сентябрьский конфликт в поезде из Баку давал о себе знать: Есенин ходил в суды, оправдывался, дал подписку о невыезде. В этот раз за него взялись серьёзно и похоже, что ему светило быть уголовно осуждённым. Решить эту проблему помогла то ли Софья Толстая, то ли сёстры Есенина Катя и Шура: кто-то из них предложил Сергею лечь в клинику Московского университета к уже знакомому профессору П. Ганнушкину. План был простой: пока Сергей Александрович находится на лечении, ни о каком суде речи быть не может. Так 26 ноября Есенин оказался на больничной койке, где ему поставили диагноз «ярко выраженная меланхолия», которая сопровождается бредовыми идеями, навязчивыми суицидальными мыслями, усиливающимися во время одиночества. Здесь нужно отметить, что меланхолией ранее называли депрессию.
Также Ганнушкин предупреждал поэта и его близких, что «ещё один запой, и он сойдёт с ума», а также, что «припадки меланхолии, ему свойственные, могут кончиться самоубийством».
Время, провёденное в больнице, однозначно пошло Есенину на пользу (насколько это вообще было возможно). В клинике были написаны настоящие шедевры, разумеется, весьма печальные.
Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.
Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?
Знаю я — они прошли, как тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у меня.
Пусть твои полузакрыты очи
И ты думаешь о ком-нибудь другом,
Я ведь сам люблю тебя не очень,
Утопая в дальнем дорогом....
Осторожно, душераздирающее исполнение душераздирающего стихотворения!
Сергею Александровичу в клинике не нравилось: было тягостно, на него постоянно глазели посетители других пациентов, в больницу названивал судья, Зинаида Райх требовала денег на содержание дочери, самого Есенина особо никто не навещал. Заходил Мариенгоф, но Сергей Александрович ждал Августу Миклашевскую — он приглашал её перед госпитализацией. Миклашевская не приходила, потому что думала, что у Есенина Софья Толстая. А Софья Толстая не появлялась потому что Есенин сказал ей не навещать его.
4 декабря в больнице одна девушка то ли покончила с собой, то ли только попыталась это сделать — это событие сильно взволновало Сергея Александровича, и он решил уйти из клиники, развестись и переехать в Ленинград, где жил его друг Вольф Эрлих.
Ленинград
21 декабря Есенин самовольно уходит из клиники, опять даёт подписку о невыезде, прощается с Анной Изрядновой («Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру»), навещает детей от Зинаиды Райх, встречает в Госиздате Тарасова-Родионова, которому говорит о своих планах много работать в Ленинграде ( «— Не-ет! — прохрипел он с какою-то вымученной злобой. — Не-е-ет. Я работаю и буду работать, и у меня еще хватит сил показать себя. Я много пишу и ещё много надо писать. Да, надо много писать, и я умею писать. Я не выдохся. Я ещё постою»).
Бегство из Москвы было бегством от своей жизни, попыткой что-то изменить и исправить, начать новую жизнь, спастись от саморазрушения, вылечиться — но сил на это у Сергея Есенина уже не было.
24 декабря Есенин приехал в Ленинград и остановился в гостинице «Англетер». Там он встречался со своими приятелями Эрлихом, Утиновыми, немного выпивал и множество раз читал всем присутствующим «Чёрного человека» и другие стихотворения. Устиновы отметили опасения Сергея, что за ним может приехать кто-то из его московских «опекунов» или представитель московской прокуратуры с предписанием отправить его на принудительное лечение в психиатрическую клинику.
С каждый днём в Ленинграде Сергей мрачнел: приехал он радостный и полный надежд, но постепенно пыл его затих. Устинов писал: «Весь этот самый последний день Есенин был для меня мучительно тяжёл. Наедине с ним было нестерпимо оставаться. Я пришел к нему днём. Есенин спал. Увидев меня, он поднялся с кушетки, пересел ко мне на колени. Он жаловался на неудачно складывающуюся жизнь. Он был совершенно трезв. Тяжесть не проходила, а как-то усиливалась, что уже трудно было её выносить. Под каким-то предлогом я ушёл к себе».
27 декабря
Сергей режет себе предплечье и кровью пишет своё последнее стихотворение «До свидания, друг мой, до свидания», вкладывает его в карман Эрлиху и убеждает прочесть в одиночестве, о чём замечательный друг Вольф позабыл. Пишет кровью — потому что «в этой «паршивой» гостинице даже чернил нет, и ему пришлось писать сегодня утром кровью».
Вечером Есенин и Устинов изрядно напились и хотели продолжения банкета у Н. Гариной, которая не пустила их т.к. они оба были «готовы», особенно «Серёжа». После этого Есенин ушёл в свой номер, Устинов два раза звал его обратно, тот отказывался, а когда Устинов заглянул в третий раз, Сергея Есенина больше не было.
Три года назад Айседора Дункан и Есенин вместе приехали в Ленинград и остановились в «Англетере». Одним прекрасным утром Сергей указал на большой крюк в углу комнаты и сказал:
— Какое прекрасное место, чтобы повеситься!
А в 1925 году он вернулся в эту комнату и повесился, предварительно вскрыв вену на руке.
Высказывания современников о суициде Есенина
Надежда Вольпин заявляла «что по поведению Есенина, по поступкам, по разговорам его она знала, что он покончит жизнь самоубийством, только не знала, когда это произойдет».
Хороший знакомый поэта Р. Ивнев назвал его «прирождённым самоубийцей».
И. Шнейдер: «Есенин был очень больным и глубоко несчастным человеком».
Знакомая поэта Э. Каминская писала: «Много лет спустя Эрлих был в Москве, зашёл ко мне, рассказал о том, как они вдвоём с Есениным договаривались покончить с собой. Он должен был прийти к нему в гостиницу «Англетер», но не пришёл. Когда же я спросила, как это случилось, что он не пришёл, ведь если он раздумал, то мог бы повлиять и на него, Эрлих ничего не ответил, но был очень смущён».
Бениславская назвала 4 причины самоубийства Есенина:
- «Болезнь. Такое состояние, когда временами мутнеет в голове и всё кажется конченным и беспросветным.
- Полное одиночество — ни сестёр (Катя была потеряна для него, а Шура — ребёнок), ни родителей (они ему чужие), ни жены (много женщин, и у них или своя жизнь, или неинтересны ему), ни друзей, ни (а это очень важно было Сергею) детей (они были не с ним).
- Оторванность от жизни страны — только пилигрим, а не участник её.
- Житейские тяготы. Нужна квартира, её нет. Нужны деньги — из-за них приходится мыкаться по редакциям. <...>
Что ж, если целью были: слава, богатство и счастье, а это оказалось пустым делом, зачем тянуть дальше?
И вместе с тем — пройди эта ночь, быть может, несколько раз такие ночи могли повториться, но пройди они мимо, не останься он один, он мог бы еще прожить и выбраться из омута. Через 1—2 года он бы перебесился, успокоился, простившись с молодостью, как-то перебродив за эти 1—2 года, мог бы найти другие ценности в жизни».
[Сама Бениславская застрелилась на могиле Есенина за месяц до годовщины его смерти]
Владимир Маяковский написал стихотворение:
[Маяковский застрелился в 1930 году]
Высказывания психиатров о суициде Есенина
«Психиатр И. Б. Галант пишет, что Есенин был отчаявшийся алкоголик, страдал тяжёлой душевной болезнью. Ссылаясь на поэму «Чёрный человек», он отмечает, что это типичный алкогольный бред со зрительными и слуховыми галлюцинациями, с тяжелым состоянием страха и тоски, с мучительной бессонницей и влечением к самоубийству. Есенин был не только душевнобольной человек, но и душевнобольной поэт. Он ушёл из клиники с тяжелой депрессией, которая явилась следствием алкогольного психоза, который, очевидно, близко стоял к одной из форм алкогольного бреда с идеями самоубийства. Расщепление личности у Есенина — не шизофреническое, оно состоит в разладе между Есениным-человеком и Есениным-поэтом. Самые глубокие корни самоубийства поэта можно найти в одном только его хроническом алкоголизме».
«Психиатр А. Г. Выгон рассуждает: первичное, что есть у С. Есенина, — это нарушение психики, алкоголизм — это вторичное. Не имея медицинских документов, можно только догадываться, что в течение последнего года у поэта был ряд алкогольных психозов. Наиболее серьезный — белая горячка, которая бывает только острая. В ней основное — делирий, для которого характерны помрачнение сознания, нарушение ориентировки в месте, времени.
А. Выгон особенно подчёркивает, что в настоящее время врачи имеют антидепрессанты, но, даже при их наличии нельзя быть уверенным, что больной не покончит жизнь самоубийством, потому что в клинической картине депрессии обязательно появляются суицидальные мысли»
— из исследования Н. Неделько.
Мораль этой долгой истории проста: не забывайте пить свои таблетки и никогда не слушайте декламацию стихов Безруковым.
Литература:
Ткаченко В. и К. «Частная жизнь Сергея Есенина».;
Неделько Н. «Некоторые психологические и психопатологические аспекты психического состояния здоровья С. А. Есенина в молодом возрасте, которые привели его к неотвратимой трагедии»;
Бениславская Г. «Воспоминания о Есенине»
Эрлих В. «Право на песнь»;
Антология «Живой Есенин»;
Гусляров Е., Карпухин О. «Есенин в жизни. Систематизированный свод воспоминаний современников»;
и много других воспоминаний и исследований.
Статья НЕ создана участником Лиги авторов; поддержать автора сложно, но можно.
Замчательно написано, с интересом прочитаны все 4 части. Автор, надеюсь будешь и дальше писать
Комментарий недоступен
Комментарий недоступен
Спасибо, это охуенно.
Это просто кайф
Начал читать эту серию, когда было три части — запоем ушли. Доселе знал лишь о том, что он самовыпилился, и на основании этого (а также мрачных стихотворений) мог только догадываться, что было в его голове и просто по жизни. Эта твоя работа реально раскрыла темную сторону жизни Есенина — заголовка лучше и не придумаешь.
Жду других статей, слог шикарен
Комментарий недоступен
Отнюдь! Разбивка на четыре части очень даже уместной оказалась. Эдакий текстовый сериал получился. Очень живо, увлекательно написанный, кстати :)
Автор, продолжай. Хорошая тема и слог твой мне очень пришелся по душе.
Слежующая серия статей обязательно должна быть про Маяковского!
Комментарий недоступен
Да мудак он был, и только.
Комментарий недоступен
Чумовой цикл статей получился. Очень понравилось.
Я вообще не разбираюсь в литературе и ее звездах. Может ты можешь посоветовать еще каких нибудь людей с интересной историей?
И есть ли какие нибудь крутые документалки про деятелей литературы?
Комментарий недоступен
Мне всегда было интересно, почему в твоих статьях такой большой разброс между плюсами и закладками?
Комментарий недоступен
Комментарий недоступен
Комментарий недоступен
Благодарствую. Занимательное чтиво. А чем же Безруков вам так неугоден?
Комментарий недоступен
Добавил в закладки, но читать скорее всего никогда не буду (но очень хочется)
Комментарий недоступен
Комментарий недоступен
Бля ахуенно покуралесил чувак!
Очень крутая серия статей. Спасибо!
Пазл сложился. Благодарю )
Невероятно круто написано, действительно интересно читать, на одном дыхании.
Автор, большое тебе спасибо за материал, крайне надеюсь на продолжение в том же духе - про других личностей.
А, ну да, забыл, прямо до слез местами, и да, плакали всей фамилией, как над восьмой симфонией — мой безвременно и безутешно, скоропостижно — отрадно, искренне и уж теперь неизбывно, бесконечно и безъусловно, безыскусно этот эпитет сгинет всуе многих аспектов прошедшего дня. Спасиба ^_^
Очень и очень хорошо!
Браво, аФФтар!!!
Столько кала в одну кучу сгрести - это надо обладать талантом ассенизатора уровня "бог".
Комментарий недоступен
Будто пережил интересную книгу, номинация на лонгрид года
Комментарий недоступен
автор, можно ваш инстаграм?
Комментарий недоступен
Season Finale
Так. Это коменты?
Ой всё. Я понЯла, мать, мы в эфире...
Вощщем, вот веришь нет, извини за некоторую напускную панибратскость, мне от неё же самому не ловко, ну вощщем я прям может прям первый в жизни комментарий пищу, а я типа там сто лет и на идиоде), на д3. Лучшее с утра), и просто вот ты первый раз за хуйнадцать лет в интернетах, в ридоинли, первый раз хочу почеловечиски сказать спасибо, спасибо) куда донат там или чо
Комментарий недоступен
The Retuses - Письмо к женщине
Комментарий недоступен
С Есениным всё понятно - самовлюблённый алкаш, с букетом психических отклонений и маний, с манией величия и жаждой славы. При этом поэт хороший. А вот Бениславскую жалко - а больше ни жалко ни кого.